– А нас-то с чего в расход пускать? Вроде бы наоборот, готовы помощь оказать, по служебной лестнице на самый верх выдернуть.

– Потому что это уже не карьерные игры, это уже политический расклад. А в политике лишние знания никогда тихой спокойной жизни не способствовали.

– Может, отказаться? Пока не поздно?

– Дурак ты, убивец. Под потолок вымахал, а мозги на войне так и не заработал. Куда нам с арены бежать? Тебе под трибунал, мне с позором на пенсию?.. Но ты, как протрезвеешь, о другом подумай. Нам, чтобы реальную работу выполнять, вожжи чуток подотпустили. Вынуждены свободу предоставить, чтобы дерьмо в Городе разгребать. Изнанка бумажкам никогда не кланялась, здесь надо ножом и пистолетом право на жизнь доказывать. А раз так, то и ты можешь под себя команду собрать, и я унтеров подберу, кто спину прикроет. Что там летом ждет, еще бабушка надвое сказала. Будет ли повышение, и приму ли я его – отдельный вопрос. А чтобы рядом человечек был, который за тебя глотку порвет кому угодно – это уже наш козырь. И пока колоду не отобрали, козыри нужно себе в карман переправить. Так всем спокойнее будет. Понял?

Клаккер почесал нахохлившегося зверя и хмыкнул:

– Проще тогда свою собственную армию собрать. Пушкарей, кавалерию, пластунов для ночных вылазок. И объявить независимость.

– Перевешают. Как только набор объявишь. А вот «меченых» для дела обучить дадут. На этом и сыграем, убивец. Мы все же не прихлебатели из Департамента Порядка. Мы на земле работаем, людям жизни спасаем. Главное – грамотно от проблем прикрыться, подстраховаться на черный день. А уж дальше – куда кривая выведет.

Палач сгреб под мышку осоловевшего от еды крока и с трудом поднялся:

– Клетку ему построю. Думаю, если кормить от пуза, он кусаться перестанет. Посажу в кабинете вместо канарейки. Будет талисманом… А про будущие проблемы так скажу: знал бы заранее, во что вляпаюсь, лучше бы на каторгу. Там за корку хлеба убивают, это понятно. А не эти ваши заумные заговоры и вонючая политика. Я в этом ничего не понимаю.

– Я за тебя понимать буду, – вздохнул Шольц, – понимать и беспокоиться. Ты лишь с верными людьми не тяни. Счет уже на месяцы пошел… А клетку с нечистью себе в одно место засунь. Найду у себя в кабинете – обоих показательно четвертую… Бестолочь…

– У меня нет ничего для погонников, – процедил хозяин забегаловки, зло возя грязной тряпкой перед собой. – Ни пива, ни жратвы… Могу отрубей насыпать, этого добра в достатке.

Заглянувший на огонек с мороза палач удивился. Во-первых, его еще никто не награждал ехидным полицейским прозвищем. Как-никак, в определенном ведомстве Клаккер работал по контракту, умудряясь поддерживать неплохие отношения с кучей разношерстных криминальных элементов по всей Изнанке. Ловит здоровяк разнообразную гадость из Тени – и пусть себе ловит. То, что узнает, дальше по Городу не разносит, к руководству с докладами не бегает. Случай выпадет – стаканчик-другой с личным информатором пропустит, да и за свой счет налить не жмется. Вполне себе вменяемый головорез на службе правительства.

Это во-первых. А во-вторых, охотник за нечистью не мог припомнить, чтобы, продираясь через чужие подворотни, где-нибудь ненароком перешел дорогу плешивому коротышке, так нелюбезно встретившему припозднившегося посетителя.

– Я что, где-то на любимую мозоль наступил? – Клаккер попытался пошутить, но хозяин заведения дернулся, будто хлебнул уксуса.

– Вы все у меня – вот тут! – Покрытая облезлыми пятнами рука постучала по небритой шее. – Все тут, что унтера, что другие… Каждого корми, пои да еще скидку предоставь. Можно подумать, вы у меня близкие родственники.

– Ну, я никогда скидки не требую. – Бритый налысо бывший солдат попытался соорудить лучшую улыбку за день. На улице вовсю крутила метель, и хотелось чего-нибудь горячего и побольше. – Плачу серебром, не медью.

Грязный листок с кратким списком блюд демонстративно упорхнул под стойку, и коротышка процедил в ответ:

– Отруби. По золотому за миску. Только для тебя…

Клаккер постоял, перекатываясь с носка на пятку, и решил, что наглого урода лучше наказать деньгами. Тем более, что морду какому-то мелкому шулеру за непочтение бил еще вчера, и Шольц до сих пор срывается на крик, как только заметит высокую фигуру помощника. В следующий раз, так и быть…

– Сам отрубями давись, жлоб. Ноги моей больше в этом гадюшнике не будет.

Уже пнув входную дверь, палач замер в проеме, прислушавшись к отголоскам чужого дыхания. Где-то на грани, где явь и быль никак не могут решить, чьи это зыбкие сумерки заполнили окружающий мир. Развернувшись на каблуках, мужчина шагнул к еле освещенному углу и замер, разглядывая затянутый паутиной потолок. Потом приподнял руку и словно потянул что-то из воздуха, добывая нечто под свет фонарей. За прошедшую суматошную неделю охотник научился новым фокусам и с удовольствием выдергивал бродившую вокруг нечисть из невидимого для обычных смертных марева.

Рявкнул обрез, разметав картечью мелкие кости по всему залу. Аккуратно положив исходившую дымом гильзу в карман, Клаккер воткнул новый патрон и обернулся к взбешенному хозяину:

– Извини, намусорил. А с другой стороны, спас твою задницу от неприятностей. Забесплатно. Можешь благодарность в ратушу отправить. Я ее на гвоздик потом в сортире повешу. Буду читать и вспоминать добрым словом.

Не слушая чужое шипение, охотник вернул оружие на место и выбрался на улицу, напоследок от души шарахнув дверью. Испорченное было настроение легко сменило знак с минуса на плюс, и в новое здание службы Сыска Теней мужчина ввалился в отличном расположении духа.