– Забавно. Парень по твоему ведомству, прихлопнули его живые люди. По-крайней мере, я не видел, чтобы нечисть с железками бегала. А вот потом – странно. Кто-то выпустил гаденыша из коробки, потом вернулся и подобрал содержимое. Ну и удрал следом за кроком.

– Кем? – Шольц вздрогнул, услышав незнакомое слово.

– Крок. Его следы. Работяги так прозвали. Когда в угол прижмут – орет очень похоже. – Палач попытался повторить неприятный звук, потом сплюнул. – Мелкая гадость, по мелочи пакостит. Где кошку цапнет, где кого из детей напугает. Но редко сама нападает, мала слишком. С курицу размером или даже меньше. Чтобы такая на человека напала – надо ее разозлить до невозможности. Странно, что из шкатулки не удрала, там же всегда темно.

– Мда… Как монстра зовут – выучил, но азы почитать – гордыня замучила… Я тебе сколько говорил – не шатайся по кабакам, лучше в архиве документы посмотри. Хотя – тебя учить, только время убивать без толку, ты же у нас умный, ты же по госпиталям повалялся, все тайны мира познал… Газету понюхай – травами пахнет. Если из горного зубодера настой приготовить, да с южными маслами – можно мазь получить, которой легко от Тени защититься. Правда, подновлять все время надо, да и действует лишь против мелких падальщиков, крупное зверье пройдет и не заметит, разве что лишний раз почешется. Ну и цены на травки – проще из золота дом построить.

– Значит, кто-то специально из шкатулки ловушку соорудил?

– Выходит, что так. А вот кто и зачем – надо выяснить. Поэтому с телом и следами я покумекаю, тебе же – этого крокера-шкомера отловить и в участок. Можешь газеты подобрать и ящик какой ими выстлать. Думаю, какое-то время еще сработает.

– Зверь-то зачем? – удивился палач, разминая шею и готовясь «встать на след».

– Мысль одна есть. Тут запах почти развеялся, сутки уже прошли. Может, с живой гадиной под мышкой быстрее по городу пробежишь и что-нибудь нащупаешь? Да и подчиненных тебе надо на чем-то тренировать. Начнут с мелкой пакости, потом на крупных переключатся.

– Чтоб тебя! – рассердился охотник. Погрозив руковицей, рявкнул в ответ: – Сам! Сам набирать буду! И даже не думай кого подсунуть, пенек квартальный…

Морозный воздух раздирал грудь, вызывая лишь ответный хрип. Ноги давно уже передвигались сами, отдельно от тела. Надвинутые на глаза очки превратили окружающий мир в калейдоскоп теней, позволяя гарантированно идентицифировать только одно – есть ли перед носом опасность или это прочь шарахнулся перепуганный до полусмерти обыватель. Ну и черт с ним, главное – не потерять жгущий пятки след, не упустить зубастую заразу, так быстро ускакавшую в Город. Не у-пу-сти-ть… Эхма…

Здоровенный мужик в брезентовом плаще одним прыжком сиганул через чужой забор, приземлившись в сугроб. Из-за сарая выскочил барбос, возмущенный до глубины души столь бесцеремонным вторжением. «Не иначе – хозяева из богатеньких», – только и успело мелькнуть в подсознании, а из глотки уже вырвался то ли рев, то ли рык:

– Пшел вон, блохастый! Задавлю, скотина!..

И перепуганный пес рванул прочь, в глубину будки, подальше от страшилища, протопавшего гигантскими шагами мимо. Скрипнул еще один забор, и с другой стороны испуганно заверещал женский голос, перекрытый все те же рыком… Палач шел по следу…

За длинным широким столом дружно подняли стаканы, пробормотали слова приветствия и на одном вздохе опрокинули внутрь луженых глоток самогон. Помолчали секунду и зашипели сдавленно на все лады: «Ох, хорошо пошло». Руки потянулись к щедрой закуске, как вдруг чертиком из табакерки в центр изобилия выскочило что-то коряво-криволапое. Выскочило, чтобы заверещать на остолбеневших мужчин:

– Крок, крок, кроко-кок!

Крохотное чудовище блеснуло в ярком свете газовых ламп черными глазами-бусинами, лязгнуло пастью и дерзко засеменило по середине стола, недобро поглядывая по сторонам. Добежав до края столешницы, мотнуло хвостом и ощерилось напоследок. Стремительный прыжок – и только слабый дымный след пополз вверх по фанерной стене, отмечая, куда исчезло порождение Тени.

Компания медленно зашевелилась, в руках появились пистолеты и ножи. Но твари уже не было, от нее остался лишь холодный страх, мелкими каплями побежавший вдоль позвоночника. Вроде бы пронесло, да спасут всех пресвятые и…

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Клаккер, с перекошенной от суматошного бега рожей. В правой руке – тесак, в левой – обрез. И пускающие яркие зайчики «банки» очков, из которых выглядывал слева налитый красным похмельем глаз, а справа – сползающая все ниже синева «подарка от всей души». Сидевшие за столом мелкие и крупные воротилы криминальной Изнанки окаменели. Два порождения сумасшедшего мира за столь краткий промежуток – как-то уж слишком.

– Я… Это… Пробегало? Такое маленькое, с зубами.

Самый старый и мудрый прокашлялся и подал голос:

– Да. Только что. Туда…

– Ага… Так я за ним… Вы уж простите… А то парнишку порвали, надо бы поквитаться.

– Конечно… Пару минут как смылась паскудина. Вон, даже метка на стене…

Палач бочком протиснулся вдоль стены, стараясь лишний раз грязным плащом не задеть замерших мужчин. Потом присмотрелся к исчезающему пятну и саданул ногой по жалобно треснувшей фанере. Уже проломив себе дорогу дальше, замер на секунду, повернул «лягушачью» морду и повторно извинился: