– Работал, – кивнул директор, – но ушел оттуда по семейным обстоятельствам. Развелся с женой и сейчас переехал к своей новой подруге в наш город. А вы его разве знаете?

– Может, вы его позовете?

– Конечно. Он здесь. Сейчас вам все расскажет, – Дастан Курбаналиевич нажал кнопку на пульте и вызвал Альбину.

– Найди Трегубова, чтобы зашел ко мне в кабинет, – приказал он, – и принеси нам чего-нибудь покрепче.

Он, улыбаясь, снова возвратился на свое место.

– Вас, наверное, удивило наше здание и наши условия, – продолжал директор. – Но это временное убежище. Мы недавно сюда переехали. Скоро заканчивается строительство нового здания в центре городка. Большое восьмиэтажное здание, в которое мы переедем в будущем году…

– Зачем вам восьмиэтажное здание? – перебил его Нафис. – Если в вашей фирме работает только четырнадцать человек?

Директор запнулся. Замолчал. Перевел дыхание. Улыбка сползла с его лица. Он покачал головой.

– Кто-то успел доложить? – тихо уточнил он.

– Это ведь сразу заметно, – пояснил Нафис. – В вашем клоповнике не поместится больше двадцати – двадцати пяти человек.

– Но вы назвали точную цифру! – Этот тип был жуликом, но не был дураком. – Кто вам сообщил? Вы приехали нас проверять?

– Я приехал узнать, почему возникли перебои с поставками комплектующих. И наткнулся на типичную фирму «Рога и копыта», – ответил Нафис. – Все и так понятно. Вы получаете два миллиона долларов, а платите своим людям копейки. И себе выписываете не больше трехсот долларов. Интересно, куда идут остальные деньги? И откуда вы берете в таком случае комплектующие?

Директор покачал головой.

– Ай-яй-яй. Теперь все понятно. Это наш новый бухгалтер, вышла заменять свою племянницу. Старая дура все и рассказала. Нехорошо. Некрасиво шпионить за своими друзьями.

– По-моему, нехорошо нас обманывать, – возразил Нафис. – Вы поставляете комплектующие, закупая их в другом месте. У вас даже нет здесь складских помещений, а ваш кабинет нужен для антуража во время разговоров по скайпу, чтобы мы видели, в какой обстановке вы работаете. Достаточно посмотреть на ваше здание, чтобы все понять. Вы просто создали посредническую фирму и паразитируете на высоких ценах, которые сейчас есть в нашей отрасли. Разве не так?

– Сколько? – вместо ответа спросил Дастан Курбаналиевич.

– Что? – не понял Нафис.

– Сколько процентов отката вы хотите? Полтора? Два? Сколько? Вы поэтому приехали?

Нафис не успел возмутиться. Дверь открылась, и в кабинет вошла Альбина, которая принесла бутылку виски и два больших стакана со льдом. Поставила их на стол рядом с гостем. И спокойно удалилась.

– Назови цену, – повторил директор, – сколько ты хочешь за свое молчание? Назови адекватную сумму, и мы забудем о твоем приезде.

– Вы считаете, что всех можно купить?

– Абсолютно всех, – кивнул Дастан Курбаналиевич. – У каждого есть своя цена. Даже у райского яблочка была своя цена, за которую заплатили Адам и Ева изгнанием из рая. Хотя ты мусульманин и в библейские истории не посвящен.

– Я оканчивал МГУ, – возмутился Нафис.

– Я тоже, – улыбнулся директор. – Исторический факультет. И с красным дипломом, между прочим.

Он не договорил, когда дверь снова открылась, и в кабинет вошел старый знакомый Нафиса – бывший капитан Трегубов. Жизнь прошлась по нему катком. Это был сильно постаревший мужчина, с мешками под глазами, потухшими глазами, одетый в мешковатый костюм. Лицо было таким, словно его обдирали наждачной бумагой. И бывший капитан не узнал сидевшего в кабинете директора незнакомца, ведь прошло уже почти шестнадцать лет. Тогда Нафис Давлетгаров был девятнадцатилетним юношей, сейчас стал тридцатипятилетним мужчиной.

– Заходи, – разрешил директор. – Приехали тебя проверять. Хотят послушать, как ты работаешь.

Трегубов обреченно кивнул и прошел к столу.

Эдуард долго приходил в себя. Мне пришлось облить его водой. Рана на голове кровоточила, и я аккуратно наложил повязку. Он застонал. Сразу обнаружил, что руки у него надежно связаны и он лежит на диване в гостиной.

– Ты сошел с ума? – недовольно прохрипел Мегрелидзе. – Что ты себе позволяешь? Зачем меня ударил?

– Были основания, – я сижу напротив него и просто смотрю на этого человека, которого считал своим другом. Просто смотрю и в который раз удивляюсь человеческой низости и подлости.

– Какие основания? Развяжи мне руки! Зачем ты ударил меня по голове? – все еще не понимает Эдуард.

– Ты же профессионал, – укоризненно говорю я ему. – Сам должен догадаться, где именно ты прокололся. Ты же знаешь меня много лет. Я бы не стал бить тебя без веских оснований.

Он сразу замолкает, вспоминая, где именно мог проколоться. Наконец вспоминает. Смотрит на меня.