Что я пережил… Меня словно оглушили. Я открыл рот, чтобы как-то ответить, и понял, что не могу говорить. Просто не могу говорить. У меня перехватило дыхание. Мне страшно было представить эту картину. Сгоревшая машина, в которой нашли Мартина. Ничего хуже я не мог себе представить. Я словно почувствовал запах сгоревшего металла и живой плоти. Все поплыло у меня перед глазами.

– Как? – выдавил я. – Как это случилось?

Летом девяностого года в Москву возвратился отец Тамары, получивший назначение в Министерство иностранных дел. К этому времени Нафис и Тамара уже открыто встречались, вместе ездили в кафе и рестораны. Обе матери были в восторге от этих встреч, ведь они обе были украинки. Только отец Нафиса был татарином, а отец Тамары русским. При этом он тоже понимал, какую большую должность занимает Закир Давлетгаров, который работал секретарем ВЦСПС и жил на Грановского. Именно поэтому он также благосклонно относился к встречам его дочери с молодым человеком, который учился в МГУ. А его супруга была в полном восторге от такого союза, успев подружиться с матерью молодого человека. Неудивительно, что уже осенью девяностого года молодых людей обручили, и Тамара стала невестой Нафиса.

К этому времени и относится самое крупное потрясение, которое случилось с Нафисом в молодости. Ему было девятнадцать лет, когда он познакомился в университете с Франтишеком Веселы, который приехал в Москву по обмену. К тому времени в братских социалистических странах уже произошли перемены, коммунистические партии были отстранены от власти и степень свободы стала намного большей, чем это пока позволялось в Москве, где многие все еще верили, что можно будет отыграть все назад и восстановить прежние порядки. В октябре девяностого года Нафис сошелся с этим веселым чехом, который полностью оправдывал свою фамилию. Они познакомились в валютном баре, куда Нафис заявился со своими друзьями. Он уже не стеснялся к тому времени просить деньги у матери в иностранной валюте, которые она систематически доставала у отца из сейфа. Это было время расцвета валютных спекулянтов, когда уголовные статьи за валютные преступления еще формально действовали, но повсюду возникали все новые и новые отделения банков по обмену валют либо просто открывались обменные пункты, вообще не подчинявшиеся никаким банкам.

Франтишеку двадцать пять лет, аспирант… Его мало интересовала наука и химия, по которой он специализировался. Нравились новые бары и молодые люди, которые не скрывали своей ориентации. Веселы снимал двухкомнатную квартиру на улице Воровского, в самом центре Москвы. К нему часто заходили молодые люди – студенты и аспиранты, знакомые Франтишека. Причем он не скрывал своей сексуальной ориентации и предпочитал общаться больше с молодыми студентами, чем со студентками.

Он сразу понравился Нафису. Открытый, дружелюбный, хорошо говоривший по-русски, общительный, коммуникабельный, начитанный. Денег у него было не так много, но он успешно фарцевал и неплохо зарабатывал на перепродажах западных товаров, которые привозил в Москву из Германии и Австрии. На этой почве Нафис и Франтишек сошлись еще ближе. У Нафиса не было особых проблем с деньгами. Отец не только получал хорошую зарплату, но им почти еженедельно пересылали различные посылки из Казани. Земляки и родственники помнили, что в Москве есть человек, занимающий большой пост, который может при необходимости помочь своими связями и друзьями.

Нафис дважды заходил к Франтишеку за новыми джинсами и фирменной курткой. В третий раз они собрались дома у нового чешского друга, чтобы посмотреть футбол. После просмотра все разошлись по домам, а Нафис решил задержаться. Он даже не совсем понял, как это случилось. Просто Франтишек неожиданно наклонился и поцеловал его в губы. А потом начал медленно раздевать, явно наслаждаясь самим процессом. Нафис вспомнил тогда о Витольде и решил, что в этом нет ничего опасного. Тем более что воспоминания были достаточно приятными. Он задержался в этот день в доме своего нового друга почти до полуночи. Выходя от него, столкнулся на лестничной клетке с суровой женщиной лет семидесяти, которая скорбно посмотрела на него и покачала головой. Нафис не мог знать, что эта старая большевичка раньше была руководителем комитета партийного контроля в этом районе и категорически не одобряла горбачевские реформы. Более того, она считала, что подобные реформы ведут к ослаблению партии, развалу государства и падению нравственности. От ее наблюдательного взгляда не укрылись молодые люди своеобразной внешности, которые посещали квартиру этого иностранца.

Через неделю Нафис снова появился в этой квартире. И на этот раз Франтишек уже не колебался и не стеснялся. Все получилось достаточно просто и интересно. Они договорились о следующей встрече. Еще через три дня Нафис снова поднимался в квартиру своего нового друга. И встретил на лестничной клетке соседку, которая в ответ на его вежливое приветствие только молча поджала губы. Нафис не мог даже предположить, что именно сделает эта старая ревнительница моральных норм. Она вызвала милицию, указав, что в этой квартире иностранцы занимаются неподобающими действиями. Милиция приехала достаточно быстро.

Они начали громко стучать в дверь, когда оба молодых человека были еще в кровати. Пришлось быстро одеваться под звуки и крики стучавших сотрудников милиции. Затем Франтишек наконец открыл дверь, и в квартиру ворвался целый отряд. Здесь были сотрудники уголовного розыска, управдом, участковый, двое понятых и даже фотограф. Одним словом, очень солидная компания по изобличению извращенцев, какими были в их глазах этот иностранец и московский студент, сын высокопоставленных родителей, зажравшийся на привилегиях.

Нафис, впервые столкнувшийся с сотрудниками милиции, не понимал, почему они ведут себя так грубо, больно толкают его в спину, а когда он попытался возражать, один из сотрудников милиции просто ударил его в солнечное сплетение, процедив ругательство в адрес подлых педерастов. Они забрали документы обоих и повезли их в милицию. По дороге Нафису не разрешали разговаривать с чехом, а когда он попытался что-то сказать, его больно ударили дубинкой по плечу.

Конечно, обоих молодых людей доставили в отделение милиции и развели по разным кабинетам, составили протокол. Оба молодых человека категорически отрицали свою вину, возмущались самим фактом своего задержания.

Нафис хорошо запомнил, как его ввели в небольшую комнату, где, кроме стола и двух стульев, ничего не было. Сидевший за столом широкоплечий капитан с презрением и отвращением посмотрел на вошедшего, даже не предложив ему садиться.

– Вы Нафис Закирович Давлетгаров, студент третьего курса юридического факультета МГУ, – уточнил капитан.

– Да, – кивнул Нафис. – Вы можете объяснить, на каком основании меня арестовали?

– Не арестовали, а задержали, – пояснил капитан. У него были густые усы, несколько вытянутое лицо и копна каштановых волос, не тронутых сединой. На вид ему было немного больше тридцати лет.