– Он исчез вместе со своей машиной, – вмешался Эдуард. – Я уже звонил в госавтоинспекцию – там ищут его автомобиль, но пока безрезультатно.

– Я тоже позвоню, – решила Герасимова – И думаю, что мы сумеем найти вашего друга. Может, он сейчас сидит в каком-нибудь ресторане с девушкой, а мы только теряем время.

При этих словах мы с Эдуардом не смогли скрыть своих улыбок, переглянувшись. От нашей гостьи не укрылись эти улыбки и переглядывания.

– Он не любит женщин, – догадалась она – И поэтому вы так беспокоитесь?

Эдуард снова посмотрел на меня. На такие вопросы должен был отвечать именно я.

– Не любит, – глухо ответил я, не собираясь вдаваться в подробности.

Тоже мне, сыщик в юбке. Какое ее собачье дело, кого именно он любит. Сейчас не советские времена, когда в уголовном кодексе была эта дикая статья. Двое мужчин хотят встречаться друг с другом. Но им, оказывается, этого нельзя делать. Более того, их нужно сажать в тюрьму… Такое гуманное было советское законодательство. Нигде в мире не было подобных статей. Я еще понимаю, когда сажают за совращение несовершеннолетних, но когда двое взрослых мужчин хотят встречаться друг с другом и вмешивается государство – это уже полный беспредел. И с правовой, и с моральной точки зрения. У меня был в этом плане очень негативный опыт, который я запомнил на всю жизнь.

– Может, он поехал к новому другу и не сказал вам об этом, – очень бестактно продолжала настаивать этот майор в юбке.

Тут уж вмешивается Мегрелидзе.

– Такого не может быть, – убежденно произнес Эдик, – он бы нас обязательно предупредил.

В глазах Герасимовой мелькнуло открытое презрение. Она не могла его скрыть, глядя на меня. Я уже видел подобные взгляды в советской милиции. Хватило на всю жизнь. Смесь отвращения с презрением и пренебрежением. Один такой взгляд – и все понятно. Это баба не любила и презирала мужчин, которые встречаются друг с другом. Хотя ей нужно бы понимать, чем отличается нормальный бисексуал от обычного гомосексуалиста. Бисексуал – это просто любознательный человек, который считает приемлемыми все формы любви, не зацикливаясь только на отношениях с женщинами или мужчинами. Это люди, готовые получать удовольствие с другими людьми и не скованные шорами ненужных предубеждений. Но разве можно объяснить подобное убежденной в своей правоте Герасимовой.

– Недавно ему звонила знакомая, которая очень настойчиво искала Мартина, – сообщил я ей, чтобы сбить презрительную ухмылку.

– Значит, у него были и знакомые женщины, – ерническим тоном произнесла майор.

– Он был нормальным человеком, абсолютно нормальным. Вы меня понимаете? И у него, конечно, были знакомые женщины, – я опять говорил о нем в прошедшем времени и это бесило более всего.

– Тогда что именно вас удивляет? – холодно поинтересовалась Герасимова.

– Она не представилась. И сказала, что очень срочное дело, звонила на городской телефон. Вам достаточно позвонить и выяснить, откуда и кто звонил…

Она довольно долго смотрела на меня, словно размышляя, затем на Эдуарда. Тот снова не выдержал:

– Если нужно разрешение полковника, я готов ему позвонить, – предложил он.

– Не нужно. – Она достала свой телефон и набрала номер. Попросила проверить и срочно сообщить, кто звонил, откуда…

– Сейчас выяснят. А что сказала вам эта женщина?

– Просила срочно ей перезвонить. Но не представилась.

– Вы раньше слышали ее голос?

– По-моему, нет. Я бы его узнал. Нет. Точно нет. Но она была явно взволнована.

– А ее не удивило ваше присутствие в чужой квартире? – это уже вмешался молодой оперативник, стоявший у входа в гостиную. Его фамилия Горобец.

– Видимо, нет. Ее не очень интересовала моя личность. Ей срочно нужен был Мартин.

– Что вы ей сказали? – уточнила Герасимова.

– Что он в ванной и купается. Попросил перезвонить позже. И тогда она бросила трубку.

– Это еще не говорит о том, что с вашим другом могло что-то случиться, – заметила майор.

И в этот момент в гостиной появился эксперт:

– На кухне следы крови, – устало сообщил он. – Но нужно провести лабораторный анализ, чтобы уточнить группу крови и ДНК.

– Вот видите – там кровь на полу. И мы поэтому так волнуемся. И вызвали вас. Неужели непонятно, что он не мог просто так исчезнуть. И ваши дурацкие законы нужно менять. Искать человека с момента его исчезновения, а не через три дня, когда не останется никаких следов.

– Вы слишком категоричны, господин Давлетгаров. Не я отвечаю в нашей стране за принятые законы и правила. Позвольте нам самим решать, как правильно поступать в подобных случаях, – сказала Герасимова. – В любом случае мы примем к сведению ваше заявление и уже прямо сейчас начнем необходимые проверки.

– Какие проверки? Его нужно найти, – закричал я, теряя терпение.

И в этот момент позвонил телефон Эдуарда. Он достал аппарат и выслушал сообщение. Затем что-то переспросил. Потом еще что-то. И наконец задал третий вопрос. А потом положил телефон в карман и посмотрел на меня, а затем на нашу гостью.

– Машину нашли, – объявил он, – ее обнаружили за городом. Почти полностью сгорела. В ней обгоревший труп молодого человека. Судя по остаткам документов – водительских прав и техпаспорта, – это Мартин. Извини, Нафис, что я должен сообщать тебе такие печальные новости.