Знакомая. Я вспомнил, как сегодня звонила моя бывшая супруга, для того чтобы в очередной раз со мной поругаться. И говорила она… о Мартине. Точно. Она вспомнила его. Господи, в голову лезут разные нехорошие и дикие предположения. А если моя супруга и ее братец организовали похищение и убийство моего друга только для того, чтобы навредить мне! Из ненависти или мести. Нет, это слишком дикое предположение! При чем тут Мартин, если моей дочери исполнилось восемнадцать и я могу не платить им деньги на абсолютно законных основаниях. Тогда непонятно – почему именно сегодня моя бывшая супруга вспомнила о Мартине. Откуда она могла узнать о его существовании… И почему назвала его имя? Нужно было сразу спросить у нее – откуда она знает про Мартина? Может, позвонить прямо сейчас? Нет, неудобно звонить при Эдуарде. Он решит, что я окончательно сошел с ума. Звоню своей бывшей жене, чтобы узнать, куда она спрятала Мартина. Настоящий сумасшедший дом. Так нельзя. А как можно? Как найти своего молодого друга, который еще даже не успел нормально пожить. Ему только исполнилось тридцать лет. И получается, что именно я виноват в его смерти… проклятье, почему я все время думаю о его смерти? Я виноват в его исчезновении. Эдуард опять с кем-то разговаривает, переспрашивает. Затем снова убирает телефон в карман. Обращается ко мне.

– Я попросил проверить морги, – сообщил Мегрелидзе, – ничего нет. Все поступившие сегодня опознаны и идентифицированы.

– Ты меня успокаиваешь? Пусть найдут его машину.

– Уже позвонил. Будет лучше, если ты все-таки успокоишься и мы подождем приезда полиции. Они сами все быстро выяснят. У них гораздо больше возможностей, чем у меня.

Он не успел договорить, когда в дверь позвонили. Все-таки они приехали достаточно быстро – уже через четырнадцать минут. Эдик пошел открывать дверь. В квартиру вошли сразу трое. Двое мужчин и одна женщина. Одному из мужчин было лет сорок пять, другой был моложе лет на десять. Женщине тоже было не больше тридцати пяти. Я думал, что старший в группе – это тот, которому было уже сорок пять. Но он оказался всего лишь экспертом. На кухню прошла женщина, которая обратилась ко мне. Она была старшей группы. Совсем молодая особа, с собранными волосами и почти бесцветными глазами. Скуластое лицо, тонкие злые губы. Я так и не понял, какого цвета у нее глаза, когда она представилась.

– Майор Герасимова. Вера Максимовна. Это наш эксперт Волобуев, а это сотрудник уголовного розыска капитан Михаил Горобец. Вы родственник хозяина квартиры?

– Его друг. Меня зовут Нафис Давлетгаров, – я тяжело поднялся со стула.

– Что у вас произошло? – осведомилась она.

– Исчез хозяин квартиры, – пояснил вмешавшийся Эдуард. – Я звонил вашему полковнику…

– Это мы знаем, – перебила его Герасимова, – именно поэтому мы и приехали в таком составе. Насколько я поняла, вы бывший сослуживец нашего полковника. Эдуард Георгиевич Мегрелидзе. Все правильно, я не ошиблась?

– Правильно, – кивнул Эдик, улыбнувшись. Ему явно понравилось, что она помнит его имя. Очевидно, полковник был его хорошим знакомым. И именно ему он позвонил, вызвав группу оперативников. Нужно было еще предупредить полковника, чтобы его люди были немного любезнее и учтивее. Хотя чего я хочу от сотрудников уголовного розыска. Хорошо еще, что они так быстро приехали.

– Перейдем в гостиную, – предложила Герасимова – на кухне тесно.

Пришлось подняться и пройти в гостиную, где мы расположились за столом и на диване. Молодой сотрудник уголовного розыска остался стоять у входа в комнату, а эксперт тяжело опустился на диван.

– В нашей обычной практике нужно подождать три дня, прежде чем мы приступаем к поискам исчезнувшего человека, – напомнила майор, – вы ведь бывший сотрудник органов, господин Мегрелидзе, и должны знать это правило.

– Знаю. Но мой друг считает, что все не так просто, – пояснил Эдуард, – они должны были сегодня увидеться, однако исчезнувший хозяин квартиры не приехал на встречу и даже не перезвонил.

– И как вы оказались в чужой квартире? – уточнила Герасимова.

– У нас были ключи, – ответил Эдик, – мы звонили ему весь вечер, а потом решили сюда приехать. И подождать его здесь.

– Вы не находите странным, что у вас есть ключи от чужой квартиры? – спросила майор.

Я уже ненавидел эту худую стерву с ее бесцветным взглядом и дурацкими вопросами. Хотя Эдуард предупреждал меня, что все будет именно так.

– Не нахожу, – ответил я ей. – Дело в том, что мы коллеги, вместе работаем в одной компании много лет. Я вице-президент компании, а он заместитель начальника юридического управления. И он всегда оставлял свои ключи у меня, когда куда-то уезжал или отлучался.

– Почему вы думаете, что с ним что-то произошло? – спросила Герасимова.

– На кухне на полу есть пятна, похожие на кровь, – пояснил я этой амбициозной кретинке.

Она посмотрела на эксперта, тот поднялся и вышел из гостиной на кухню.

– Вы видите, что здесь побывали чужие, – Эдик показал на беспорядок, царивший в квартире. Он достал свой телефон и посмотрел на него. Затем добавил: – Мы считаем, что нужно как можно скорее приступить к поискам господина Рауда.

– Он мог уехать куда угодно, – недовольно сказала Герасимова. – Давайте немного подождем, а потом будем решать, что именно нам следует делать. Вы же профессионал, господин Мегрелидзе, и должны были объяснить своему другу, что официальные поиски исчезнувшего человека начинаются только через три дня после его исчезновения.

– А если человеку нужна срочная помощь? – вмешался я в этот нелепый разговор. – И не забывайте, что я его руководитель, который курирует их управление. Он должен был предупредить меня о своем отъезде.

– Сегодня вечер пятницы, – возразила майор. – Любой человек имеет право уехать на уик-энд куда угодно. Или в вашей компании заставляют людей работать и в выходные дни?

– Нет, не заставляют. Но мы с ним были близкие друзья. – Она меня очень раздражала своими разговорами и своим видом. Одетая в черную водолазку, какую-то нелепую куртку, которую не сняла, даже войдя в квартиру, и темные брюки.