— Да ладно тебе, — сказал Уэсли, — не нужно быть такой холодной.

— Оставь меня в покое, — ответила я сквозь сжатые зубы. — Иди испробуй свои чары на какой-нибудь шалаве с низкой самооценкой, потому что на меня они не действуют.

— О, меня не интересуют шалавы, — сказал он, — это не мое.

Я фыркнула.

— Любая девчонка, которая настолько тупа, чтобы связаться с тобой, точно шалава, Уэсли. Никто с мало-мальски хорошим вкусом, интеллигентностью и достоинством не найдет тебя привлекательным.

Ну ладно, тут я немного приврала.

Хоть Уэсли Раш и самый ужасный и отвратительный бабник, который только мог очернить своим присутствием Хэмилтон Хай, но… все же он симпатичный. Вот если заткнуть ему рот… и поотрывать ему руки… то может быть — но только может быть — он стал бы более-менее сносным. И так как это невозможно, то со своим болтливым языком и шаловливыми ручонками он самый настоящий кусок дерьма. Озабоченного дерьма.

— А у тебя, значит, имеются вкус, интеллигентность и достоинство, я так понимаю? — спросил он, расплываясь в улыбке.

— Да, имеются.

— Какая жалость.

— Это было твоей попыткой флирта? Если так, то ты облажался. Грандиозно.

Он рассмеялся.

— Я никогда не лажаю во флирте.

Уэсли провел пальцами по своим темным, волнистым волосам и сложил губы в самоуверенную, слегка искривленную улыбку.

— Просто пытаюсь быть дружелюбным и поговорить о чем-нибудь хорошем.

— Извини. Мне не интересно. — Я отвернулась и сделала еще один глоток вишневой колы. Но он не двинулся с места. Ни на миллиметр. — Можешь уходить, — сказала я серьезно.

Уэсли вздохнул.

— Ладно. Знаешь, ты ужасно несговорчива. Так что я буду с тобой честен. Должен отдать тебе должное, ты более умна и упряма, чем большинство девчонок, с которыми я общаюсь. Но я подошел к тебе не только для того, чтобы поупражняться в остроумии. — Он перевел взгляд на танцпол. — На самом деле, мне нужна твоя помощь. Видишь ли, твои подруги — красотки. А ты, дорогуша — Простушка — второсортная подружка. Не обижайся, но это как раз про тебя.

— Я не….!

— Эй, не вставай в оборонительную позу. Я же не говорю что ты страшилище, но в сравнении со своими подругами… — Он пожал широкими плечами. — Подумай об этом. Зачем они привозят тебя сюда, если ты не танцуешь? — Ему хватило наглости протянуть руку и успокаивающе похлопать меня по коленке. Я дернулась в сторону, он же, как ни в чем ни бывало, смахнул упавшие на лоб пряди волос. — Послушай, у тебя привлекательные… очень привлекательные подруги. — Он замолк и мгновение смотрел на происходящее на танцполе, затем снова повернулся ко мне. — Я хочу сказать, что среди друзей всегда есть слабое звено, Простушка. И девчонки хорошо относятся к парням, которые дружат с Простушками.

— Обкурки нынче строят из себя ученых? Что-то новенькое.

— Не будь злюкой. Такие девушки, как твои подружки, находят сексуальными отзывчивых парней, общающихся с Простушками. Так что, разговаривая сейчас с тобой, я удваиваю свои шансы на перепих сегодня ночью. Подыграй мне немного, притворись, что наслаждаешься нашим разговором.

Я некоторое время смотрела на него, как громом пораженная. Внешняя красота — это все, что у него было. Может у Уэсли Раша тело, как у греческого бога, но красота не затронула его души — такой же темной и пустой, как мой шкаф. Что за придурок!

Я вскочила на ноги и выплеснула содержимое своего бокала в Уэсли. Вишневая кола расплылась на его дорогой белой рубашке, капли темно-красной жидкости заблестели на щеках и покрыли каштановые волосы. Он сжал зубы, гневно пылая глазами.

— За что? — процедил он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

— А ты как думаешь? — огрызнулась я, сжав руки в кулаки.

— Честно, Простушка? Понятия не имею.

Мои щеки вспыхнули от злости.

— Если ты думаешь, что я позволю одной из моих подруг уйти отсюда с тобой, Уэсли, то очень сильно ошибаешься. Ты отвратительный, тупой, использующий девушек придурок, и я надеюсь, что эти пятна от колы на твоей рубашке не отстираются. — Уже развернувшись, чтобы уйти, я бросила взгляд через плечо и добавила: — И я не Простушка. Меня зовут Бьянка. Мы с тобой учимся в одном классе со средней школы, ты, эгоцентричный сукин сын.

Никогда не думала, что скажу это вслух, но, слава Богу, техно играло достаточно громко. Никто кроме Джо не слышал этой тирады, и он, скорее всего, смеясь, надорвал себе живот.

Мне пришлось пробиваться сквозь толпу на танцполе, чтобы добраться до своих подруг. Найдя их, я схватила Кейси и Джессику за локти и повела их к выходу.

— Эй! — сопротивлялась Джессика.

— Что случилось? — спросила Кейси.

— Мы убираемся отсюда к чертовой матери, — сказала я, таща их неповинующиеся тела за собой. — Я объясню все в машине, просто не могу находиться в этом адском месте ни секунды больше.

— Могу я хоть с Харрисоном попрощаться? — заныла Джессика, пытаясь высвободить руку.

— Джессика! — я больно вывернула шею, повернувшись к ней лицом. — Он гей! У тебя нет шансов, забудь уже об этом. Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста.

Я вывела их на автостоянку, где щеки обжег ледяной январский воздух. Перестав сопротивляться, Кейси с Джессикой придвинулись ко мне. Их так называемые сексуальные прикиды мало помогали против ледяного ветра. Сбившись в кучку, мы двинулись в сторону моей машины и разошлись только у ее бампера. Я нажала на кнопку на ключах, чтобы мы могли без задержек забраться в чуть более теплый салон моего Сатурна.