Воскобойников позеленел от злости.

Честно? Он не ожидал такого спокойствия со стороны только что освободившегося по УДО. Он ждал судорожного дыхания, маетного взгляда, трясущихся рук. А этот сел перед ним, развалившись. И только что не улыбается. Сволота!!! Убил человека, может, даже ни за что, и теперь улыбается!!! Ну ничего, он его быстро обратно спровадит. И заставит тот срок досидеть, и нового добавит. Посмотрит тогда, как он улыбаться станет. Только вот…

Только вот рожа почему у него не расцарапана? И руки, насколько он видит, тоже не носят следов женских ногтей.

– Где ты был в восьмом часу вечера? – взяв себя в руки и обуздав злость, спросил Воскобойников и уставился мужику в переносицу. Везде читал, что это сильно помогает сбить с толку.

– Позавчера? – поднял вопросительно брови Боголюбов.

– Позавчера, – кивнул, скрипнув зубами, Олег Иванович.

Сволота решила взять его измором? Хрен выйдет! Он запасется терпением или станет думать о Валюшке. О ее теплом, шикарном теле, об удобствах, которые она привнесла в его жизнь. Это успокаивает. К тому же ужин на сегодня обещан ею потрясающий. Утка, запеченная с клюквой и сухариками. Он никогда не пробовал, но почему-то думал, что это восхитительно.

– Позавчера вечером я находился в доме Алики Верещагиной. Потом мне позвонила Жанна Стрельникова…

– Кто это? – принялся он терзать черными глазищами боголюбовскую переносицу.

– Это жена моего друга и компаньон в одном лице.

– Чей компаньон? Друга?

– Почему друга? Мой компаньон! У меня, конечно, не половина доли, но кое-что в их бизнесе имеется.

Он должен был об этом упомянуть, хотя и понимал, что ему это не зачтется, а как раз наоборот. Мотив налицо! Явился после освобождения требовать свои деньги. Жанна отказала и…

И он ее убил за это. Глупость, конечно, но ментам попробуй докажи. У них своя жизненная философия. Свой процессуальный порядок.

Сказать он был обязан, они все равно узнают. А узнав, прицепятся, почему не сказал.

– Ага! У вас, стало быть, общий бизнес?! – удивился Воскобойников.

И тут же вспомнил обильно потеющего мужа погибшей. Пот лил с того просто ручьем. Он без конца менял носовые платки, трясся, как судорожный, и плохо соображал, что говорить. С ним разговора у Олега не получилось. Он решил отложить на несколько дней. Но за одно был новоиспеченному вдовцу благодарен: тот назвал ему подозреваемого. Четко, без запинки.

– У вас, стало быть, общий бизнес, – произнес он вторично и неожиданно задумался.

А ведь у этой семейки куда больше было причин избавиться от Боголюбова, нежели у него. Он им мешал, он мог потребовать не выплачиваемые столько лет дивиденды. Может, муженек-то соврал, заявив, что видел, как его жена разговаривала у окна с Боголюбовым?

– Ну, общим его назвать сложно, – Сергей покачал головой. – Я только деньги вложил, причем не очень много. Идея была моя. Бизнес-план был мною составлен. И все на этом! Я сел. Раскручивались они одни. Поэтому я как бы и не претендовал. И когда Жанна позвонила, чтобы переговорить, я сильно удивился.

– Как благородно! – скривил вялые губы Воскобойников.

И неожиданно почувствовал еще большее смятение. Он вдруг понял, что Боголюбов ему не противен. Ведет себя достойно. Не юлит, не заискивает, не сучит ножками от страха. Он-то поначалу ждал этого, желал торжествовать. Когда не вышло, разозлился. А теперь…

– Благородно или нет, но я порвал со своим прошлым. Ребята были частью его. И мои копейки… Плевать мне, понимаете? Деньги – это всего лишь деньги, не более. На них не вернешь мне сына, жену. Не купишь бессмертия и прощения. Дерьмо это все, начальник.

Вот тут Воскобойников с ним был согласен. Более того, считал, что удача даже в мелочах, уважение, успех у женщин гораздо более ценны, нежели счета в банках. Можно купить заинтересованность в себе, но никак не все остальное. Нежность, любовь, а страстный искренний шепот в тишине спальни! Разве это покупается?

– Итак, она позвонила, переговорили, гм-мм. – Неожиданно запершило в горле, и он раскашлялся.

Кашлял он всегда, когда начинал волноваться, это с детства. Случалось это крайне редко. Все больше кашлял, когда мамино здоровье тревожило. Сейчас-то что?!

– Нет, неправильно. Она позвонила и пригласила к себе в офис. Говорили уже там, – поправил его Боголюбов.

Ему хотелось вдарить начальника между лопатками, чтобы тот перестал кашлять и краснеть.

– О чем говорили?

Воскобойников влез в верхний ящик стола, там у него хранились мятные леденцы. Сунул парочку в рот. Несолидно как-то перхать при подозреваемом.

– Ну… О многом. Она спрашивала, как дела? Я вкратце обрисовал…

Боголюбов хмыкнул, вспомнив, как Жанка жадно осматривала его лицо, плечи, грудь. Как томно без конца вздыхала и жаловалась на Мишку, заделавшегося таким кобелем, что сил просто больше нет терпеть. Она и не слушала его почти. Все больше говорила. Сначала про деньги, которые они ему должны. И она могла бы все это устроить без проблем, да боится, что Мишка помешает. С какой стати ему мешать, удивился тогда Боголюбов, они же всегда прекрасно ладили. Жанка тут же обвинила мужа в скопидомстве. И намекнула, что Мишка выплачивать ему его деньги не поторопится.