Все будто бы обыденно, но курить-то столько зачем!

Алика промерзла до костей, вернулась в дом, вскипятила чайник. Заварила крепкого чаю и минут десять грела руки об огненную чашку. Ей нужно было срочно предупредить Боголюбова. А как, если телефон у него отключен?! И чего это он вдруг взялся отключать телефон, когда отправляется на встречу с этой проституткой? Неужели он все-таки переспал с ней? Она не стала спрашивать в прошлый раз, когда он задержался. Он не рассказал. И Алика забыла.

Но сегодня…

Сегодня она вдруг забеспокоилась. А что, если эта тварь и Боголюбова сумела соблазнить?! Что, если ее чары настолько сильны, что этот суровый, умный, крепкий мужик не устоял? Но как же так! Как же так можно! Он же в деле. Он обещал помочь ей разобраться со смертью мужа. Неужели он не понял, что эта женщина опасна?! Что она, возможно, и некто другой, стоит за смертью Алексея!

Господи, где же он?!

Она с тихим бешенством отшвырнула телефон. Он запрыгал по столу, докатился до края и свалился на пол с глухим стуком. Теперь может и не работать, подумала она рассеянно.

И пусть! Ей все равно никто не звонит. Вернее, не звонил до сегодняшнего полудня. Боголюбов обычно от нее звонков ждал, сам не навязывался. А сегодня вот позвонил следователь, тот, который посадил его и который начинал вести дело о гибели ее мужа. Потом следователя поменяли. Воскобойников вежливо представился и напросился на встречу.

– С целью? – удивленно воскликнула Алика. – Что-то новое по делу?

– По которому? – осторожно спросил он.

– По делу гибели моего мужа!

– Нет, к сожалению, нет. У меня к вам вопросы другого характера.

И, приехав, Олег Иванович вдруг прямо с порога начал живо интересоваться Боголюбовым:

– А где он?

– А когда вы его видели в последний раз?

– Вы не можете сказать, где он провел вечер позавчерашнего дня и следующую за ним ночь?

– Что вы можете сказать о нем как о человеке?

Алика сильно растерялась. И минут десять потрясенно моргала, рассматривая Воскобойникова. Он ничуть не изменился с того дня, как говорил с ней после похорон Леши. Так же высок, грузноват, неприятен. И так же беспардонен в своем желании докопаться до сути. Тогда он точно так же бомбардировал ее вопросами. Невзирая на ее скорбь.

– Простите, – выдохнула Алика, когда Воскобойников соизволил заткнуться. – А с какой стати вы задаете мне все эти вопросы?!

– Ах да! Совсем забыл сказать, что я все, все, все знаю! – Не разуваясь, он прошел в ее гостиную, прошелся по ковру, наследив, и сел за стол, принявшись тут же барабанить пальцами по столешнице.

Отвратительный тип! И что, интересно, он все, все, все знает?!

– А знаю я, милая Алика, что вы намеренно хлопотали за моего бывшего подследственного – гражданина Боголюбова.

– Хлопотала? – Она нервно рассмеялась. – В каком смысле?

– В том, чтобы его выпустили раньше срока на два года.

– И зачем мне это?

Она старалась владеть собой, хотя взбесилась невероятно. Какой гадине понадобилось раскрывать ее карты?! Кому она недоплатила, чтобы держали рты на замках?! Просила же! Просила и платила! Твари продажные!

– Уж не знаю, для каких таких целей он вам понадобился. Но!..

Он на мгновение прервал барабанную дробь, выбиваемую длинными крепкими пальцами по ее столу, поднял указательный правый перст к абажуру.

– Но могу догадываться, уважаемая гражданка Гладьева.

– Я теперь Верещагина, – поправила она его мимоходом.

Уселась напротив него за стол, ясно давая понять. что никаких хлопот с чаем или кофе не будет.

– Пусть так, – не стал он спорить. И уставился на нее неприятным взглядом неприятных глаз. – Но думаю, вызволили вы Боголюбова для того, чтобы он помог вам найти убийцу вашего мужа. А рассудили следующим образом: раз полиция не чешется, пускай этим делом займется тот, кто уже однажды этим занимался. И у кого это получилось. Так ведь?

Алика промолчала. Воскобойников почти угадал.

– Только хочу вам сказать, что вы совершили серьезную ошибку, Алика.

Она оставила и эту реплику без комментариев. Хотя Воскобойников ждал.

– Во-первых, вместо того чтобы помогать вам разбираться с вашим делом, Боголюбов затеял свое. И затеяв его, попал в жуткий переплет. А во-вторых… Признаюсь вам честно, что меня до сих пор гложут сомнения…

– Какого рода? – поторопила его Алика, пауза, устроенная Воскобойниковым, затянулась.