Она чувствовала себя победительницей, настолько неуязвимой, что ничуть не обеспокоилась, когда около нее притормозила машина незнакомой ей иномарки. Внутри сидели двое парней, и тот, что был справа, сально улыбаясь, приоткрыл дверцу:

— Нельзя так поздно гулять одной. Садись, подвезем.

— Опоздали, ребята, — засмеялась Карина, — все кончено. Можете отдыхать.

— Ты что, обдолбанная? — удивился он. — Ничего, больше кайфа будет. Ништяк. Садись, говорю!

— Убирайтесь прочь, — беззлобно сказала она, — лучше начинайте собирать чемоданы.

— Точняк, обдолбанная! Кончай гнать волну, иди сюда.

Карина, не обращая более на них внимания, продолжала свой путь, но парни не хотели оставить ее в покое и тащились за ней на малой скорости, иногда пытаясь вступить в общение.

В ней постепенно поднималось нешуточное раздражение.

— Смотрите доиграетесь, — проворчала она сквозь зубы.

Сохраняя общее направление движения к набережной Фонтанки, к дому, она стала уводить их с хорошо освещенных улиц в глухие переулки в окрестностях Сенной площади, где успела когда-то пожить и знала лабиринты дворов не хуже, чем залы своей галереи. Полное безлюдье и скверное освещение склонили преследователей к более активным действиям. Немного обогнав ее, они остановились, и Карина оказалась лицом к лицу с вышедшим из машины парнем.

— Ну хватит, — сказала она, незаметно расстегивая сумку и опуская в нее руку.

— Вот и я говорю, хватит. — Парень сделал шаг вперед, обдав Карину запахом спиртного.

И тут ее осенило: эти люди не выполняли никакого задания, они были просто подвыпившими хамами и хотели раздобыть себе на ночь женщину. Она вдруг почувствовала себя дурой, отчего разозлилась еще больше.

Парень же вдохновился мелькнувшей на ее лице растерянностью: с неожиданной для пьяного резкостью он прыгнул и, плотно обхватив ее поперек туловища, приподнял над землей и понес к машине, задняя дверца которой была уже предупредительно открыта его напарником.

Карина успела снять пистолет с предохранителя, но не вытащить его из сумки, а теперь ее руки оказались прижатыми к корпусу его удушающей потной хваткой. К счастью, ее указательный палец остался на спуске, и она в каком-то смысле чувствовала себя хозяйкой положения, поскольку в читанных ею романах стрельба прямо из дамской сумочки была делом обычным. Она уже готовилась спустить курок, но тут у нее возникла серьезная проблема. Вся беда заключалась в том, что ствол пистолета упирался в его живот.

Эта проблема занимала ее давно. И в кино, и в романах постоянно повторялось одно и то же: полицейский стреляет в бегущего человека и убивает его наповал, или персонаж, которого грабят, стреляет почти наобум в грабителя и тоже приканчивает его. Карина всегда пыталась понять, что это — традиция жанра или закон жизни, в силу которого взятое в руки оружие стремится не пугать или ранить, а именно убивать? И вот теперь, в ближайшие две секунды, она должна была самостоятельно решить этот вопрос.

Она пыталась лягаться и извиваться, стремясь хоть немного изменить ситуацию, но парень оказался силен, как горилла, и еще сильнее душил ее в своих мерзких объятиях, так что ей стало казаться сейчас он сломает ей ребра.

— Ну что ты ерзаешь, сучка… куда ты денешься, — ворчал он раздраженно, пристраиваясь поудобнее, чтобы запихнуть ее в салон автомобиля. Этот ублюдок не понимал, что она отчаянно борется за его жизнь.

Карине наконец удалось повернуть пистолет стволом вниз.

Грохнул выстрел, и грубая хватка сразу ослабела. Карине удалось нащупать ногами землю и устоять, парень же упал, немедленно начав истошно вопить.

Мысленно отметив, что мертвые так не орут и, следственно, ответ на волновавший ее вопрос в какой-то мере получен, она с удивлением увидела, как машина резко рванулась вперед.

— Мерзавец, — ахнула Карина и, не успев ни о чем и подумать, выстрелила вслед, норовя попасть в колесо.

Мощный голос «питона» калибра шестнадцать-тридцать две, на этот раз не приглушенный сумкой, разнесся над спящим городом подобно артиллерийскому залпу. Машина остановилась и, поскольку Карина продолжала стоять с поднятым оружием, вернулась задним ходом в точку отправления.

Карина подошла к окошку водителя.

— Ты что же, падла, хотел его бросить? — укоризненно спросила она, поигрывая пистолетом. — Грузи.

Убедившись, что водитель беспрекословно выполняет приказание, она юркнула в темноту подворотни. Через пять минут она была уже далеко от места происшествия, на канале, и еще через четверть часа — дома.

Она не хотела ни есть ни пить и сил хватило лишь чтобы отмыться под душем от объятий этого скота и рухнуть в постель.

Она спала долго и крепко и, проснувшись, не могла вспомнить, снилось ли ей что-нибудь. Было два часа дня. Карина позвонила Шошину спросить, не напал ли он на след ее мужа, но его не оказалось на месте. Тогда она включила радиоприемник и стала прослушивать по очереди все станции в коротковолновом диапазоне.