Прежде чем отправиться вниз, Костос достал бинокль и осмотрел долину.

— Проклятье, — пробормотал он.

— В чем дело? — спросил Зейн.

— Этот каньон — всего-навсего продолжение того, где мы были. — Он указал вправо. — Похоже только, что этот на другом уровне и отделен скальным уступом.

Нат посмотрел в свой бинокль, следуя жесту сержанта. За зеленой стеной он смог разобрать лишь русло речушки, стекающей посередине каньона. Он проследил ее путь до того места, где она исчезала, падая с крутого обрыва в нижнюю часть каньона — ту самую, через которую они шли ночь напролет, вотчину гигантских ягуаров.

— Мы тут как в ящике, — обронил Костос.

Нат повернул голову с биноклем в противоположную сторону и заметил там другой водопад. Он обрушивался в каньон с нагромождения скал у дальнего края. По сути дела, долина была ограничена с трех сторон отвесными стенами и обрывом — с четвертой.

«Полностью изолированный клочок джунглей», — понял Нат.

Сержант гнул свое:

— Не нравится мне все это. Единственный путь отсюда — здесь, у нас под ногами.

Когда же Нат опустил бинокль, на востоке пробился край солнечного диска и лес залило светом, превратившимся под листвой в зеленоватое сияние. Над головами промелькнула стайка желто-голубых ара, снявшихся с гнезд возле мглистых горных уступов. Водяная пыль, взбиваемая двумя водопадами с обеих оконечностей долины, заставляла воздух почти что сверкать в первых лучах солнца.

— Рай, да и только, — вполголоса произнес профессор Коуве.

С прикосновением света в джунглях раздались птичьи трели и переклички обезьян. У опушки запорхали бабочки чуть ли не с тарелку величиной. Кто-то мохнатый и шустрый шмыгнул в лес. Несмотря на изоляцию, жизнь нашла способ проникнуть в эту зеленую долину.

Кому же еще она служила прибежищем?

— Что будем делать? — спросила Анна.

Несколько секунд все молчали. Наконец Нат произнес:

— Думаю, у нас нет иного выбора, кроме как идти дальше.

Костос поморщился и кивнул.

— Поглядим, куда ведет эта тропа. Будьте начеку.

Группа осторожно сошла по узкому склону к подножию леса. Лидером отряда оставался Костос, а Нат шел с ним рядом, держась за ружье. Плотной толпой они шли по тропе. Воздух под пологом тенистого леса наполняли такие густые запахи орхидей и цветущих лиан, что почти ощущались на вкус.

Однако, как бы сладок ни был лесной воздух, напряжение росло. Что за тайны здесь сокрыты? Что за опасности? Малейшая тень навевала подозрения.

Только потом, прошагав целых пятнадцать минут, Нат заметил, что с лесом что-то не так. Видимо, усталость притупила его чувства. Он остановился и разинул рот.

Манни налетел на него сзади.

— Что такое?

Насупив бровь, Нат сделал несколько шагов в сторону.

— Куда это вы, Рэнд? — спросил Костос.

— Эти деревья...

Изумление захлестнуло Натана, переборов тревогу. Остальные тоже замерли, озираясь вокруг.

— А что с ними не так? — спросил Манни.

Нат медленно развернулся.

— Мне как ботанику известно большинство растущих здесь видов. — Он стал показывать и называть растения. — Хлопковое дерево, лавр, фикусы, красное дерево, всяческие пальмы... Обычные растения, встречающиеся в экваториальном лесу. Но...

Голос Ната затих.

— Но что? — подгонял Костос.

Нат подошел к тонкоствольному дереву. Оно тянулось ввысь на сотню футов и заканчивалось раскидистым веером веток, с нижней поверхности которых свисали тяжелые бугристые шишки.

— Вы знаете, что это?

— Похоже на пальму, — ответил сержант, — а что?

— Это не пальма! — Нат хлопнул пятерней по стволу. — Это саговник, черт его подери!

— Как-как?

— Древесное растение, которое считается вымершим давным-давно, еще с мелового периода. Его изображения встречаются лишь в описях ископаемых останков.

— Вы уверены? — спросила Анна Фонг.

Нат кивнул.

— Я писал диссертацию по палеоботанике.

Он подошел к другому растению — кусту наподобие папоротника, только вдвое выше человеческого роста. Каждая его ветвь была длиной с Ната и так же широка, как две его расставленные руки. Натан тряхнул один из огромных листьев.

— А это, чтоб ему, древовидный плаун, который должен был вымереть во время карбона. И это еще не все. Их тут полно: глоссоптериды, хвощи, подкарповые... — Он продолжал указывать. — И это только то, что я могу определить.

Нат ткнул ружьем в дерево с изогнутым стволом, свернутым у верхушки улиткой.

— Что вот это, например, не имею понятия.

Он повернулся к остальным, сбрасывая усталость, как вторую кожу, и потряс руками.

— Мы в музее живых ископаемых!

— Как такое возможно? — спросил Зейн.