Костос хмуро оглядел высокие стены, ограждающие корявую лестницу.

— Там может быть западня или засада.

Зейн шагнул в сторону прохода.

— Мы уже в западне, сержант. Лично я предпочитаю испытать неизвестное, чем возвращаться туда, откуда пришел.

Спорить никто не стал. Память о гибели Воржека и Ваксмана была еще слишком свежа и болезненна. Костос протиснулся перед Зейном.

— Вперед. Держите ухо востро.

Расселина была достаточно широка, чтобы Нат и Манни могли пройти бок о бок, с носилками в руках. Так было легче взбираться по высоким ступенькам, но все же подъем вымотал их. Олин спустился к Нату:

— Кого-нибудь сменить?

Манни скорчил мину.

— Я еще продержусь.

Нат тоже дал знать, что отказывается.

Начался долгий подъем. Вскоре Манни и Нат отбились от основной группы и тащились в хвосте. Келли держалась рядом с ними. Тревога не покидала ее лица. Каррера замыкала ряды. От усталости у Ната ныли колени и сводило плечи, но он продолжал идти.

— Тут уже недалеко, — сказал он вслух — больше себе, чем кому-либо.

— Очень на это надеюсь, — отозвалась Келли.

— Он сильный, справится, — сказал Манни, кивая на Фрэнка.

— Силы когда-нибудь да кончаются, — ответила Келли.

— Он выдюжит, — заверил ее Нат. — Счастливая кепка все еще на нем, верно?

Келли вздохнула.

— Он с ней не расстается. Знаете, дома Фрэнк играл в клубе. Стал почти профессионалом. — Она понизила голос до напряженного шепота. — Отец так гордился... Мы все гордились. Поговаривали даже, что Фрэнк выйдет в высшую лигу. Потом он неудачно съехал на лыжах и свернул колено. На том весь бейсбол и закончился.

Манни удивленно хрюкнул:

— Вот вам и счастливая кепка.

Келли печально улыбнулась и провела по козырьку:

— Да, но три сезона он отыграл и был счастлив. Даже после аварии Фрэнк не стал горевать. Говорил, что чувствует себя счастливейшим человеком в мире.

Нат посмотрел на бейсболку, завидуя Фрэнку в его момент славы. Была ли жизнь так проста для него? Может, эта кепка и впрямь приносит удачу... Потому, что сейчас удача требовалась им как никогда раньше.

Каррера развеяла ностальгическую атмосферу.

— Ягуары... Они больше не преследуют нас.

Нат оглянулся на спуск. Одна из кошек-гигантов стояла у входа — самка-вожак. Потом она попятилась и пошла вниз. Тор-Тор неотрывно смотрел на нее сияющим взглядом. Секунду они глядели друг на друга, а потом, в темном вихре, самка унеслась в джунгли.

— Видимо, долина на берегу — это убежище стаи, очередная защитная полоса.

— Но что она защищает? — спросила Каррера.

Издалека послышался зов. Кричал Костос. Он встал в десяти ступенях от края расщелины и замахал остальным.

Пока все собирались, на востоке занялся рассвет. За ступенчатым ходом открывалась долина, плотно покрытая зеленью, в том числе деревьями-великанами. Где-то рядом бодро журчала речушка, а вдалеке слышался шум водопада.

— Земля бан-али, — произнес профессор Коуве.

К Манни и Нату подошел Олин и протянул руку к носилкам.

— Теперь наша очередь.

Нат удивился, увидев в паре с русским Ричарда Зейна, но возражать не стал. Они передали сменщикам носилки. Сбыв ношу с рук, Нат почувствовал, будто стал футов на сто легче и что его руки вот-вот взлетят в воздух. Они с Манни поднялись к Костосу.

— Индеец испарился, — проворчал сержант.

Нат посмотрел — того и впрямь нигде не было.

— Да и ладно, мы ведь знаем, куда идти.

— Надо дождаться, пока солнце не встанет как следует, — сказал Костос.

Манни нахмурился.

— Бан-али следили за нами с первого дня в джунглях, днем и ночью. Так что взошло солнце или нет, мы все равно ни души не увидим, пока им не заблагорассудится.

— Кроме того, — добавил Нат, — с нами раненый. Чем раньше мы доберемся до деревни, тем больше у него шансов выжить. Предлагаю двигаться дальше.

Костос, вздохнув, согласился.

— Так и быть, только будем держаться все вместе.

Сержант приосанился и повел группу вперед.

С каждым шагом новый день разгорался все ярче. В Амазонии светает подчас моментально. Звезды над головой потонули в розовых разливах зари. Безоблачное небо предвещало очередной жаркий день.

Отряд замер на пороге расселины. Впереди в джунгли спускалась тонкая тропка, но куда она вела? Признаков жилья странники не заметили — ни дыма костров, ни людского гомона.