К ним подошла хозяйка. В руках женщина держала выпачканную в краске тряпицу — пыталась оттереть от пола пятно. Ее пальцы и подол окрасились в великолепный алый цвет.

— Доброе утро, сестра, надеюсь, вы не порезались, — поздоровался Джонс.

— Нет, просто краска разлилась. Проходите, пожалуйста, — монахиня неловко теребила платье, — синьор Амброз. Я как раз собирала для вас рисунки.

Суора провела гостя в центр комнаты.

Керью уселся недалеко от входа, чтобы наблюдать за художницей. Ну откуда, лениво размышлял он, у сестричек это странное очарование? Молодые или не очень, полненькие или стройные, коротышки или высокие — совершенно не важно. Джон уже позабыл о недавней скуке и отвращении.

Монаркино посмотрел на сестру Веронику, пытаясь представить себе, какая она на самом деле. Амброз считает ее гениальной художницей. А вот Джон не находил привлекательной: под монашеским одеянием не угадаешь возраст; да, тело стройное, но похоже на мешок с костями; лицо приятное, умное, но вытянутое, как лошадиная морда.

Размышления прервала резкая боль в ребрах. Керью поднял взгляд: Амброз сердито тыкал носком туфли в грудь слуги.

— Хватит ворон считать, молодой человек. Мои дела много времени не займут. Проваливай, найди себе занятие подальше отсюда.

— Как скажете, сударь. — Повар медленно встал и чересчур любезно поклонился. — Подождать у лодки?

— Он может погулять в саду, если хочет! — крикнула суора Вероника из мастерской.

Из недр сонного, утомленного жарой монастыря донесся звон колоколов.

— Только если никому не помешает, — нахмурился коллекционер. — Не хочется, чтобы мой слуга, — бросил он многозначительный взгляд на Керью, — совершил что-то непристойное.

— Уверена, он никого не потревожит. Колокола призывают на службу, сестры будут в молельне. Суора! Где же вы, суора? — позвала Вероника кого-то. — Странно, она была здесь минуту назад. Ах вот она где! Вы от кого прячетесь? Пора идти в молельню. Не стесняйтесь, дорогая.

Вероника повернулась к Керью, указала на клирошанку, которая медленно спускалась по винтовой лестнице.

— Молодой человек, суора Аннетта проводит вас. Только не срывайте цветы, — улыбнулась художница.

Повар вышел из комнаты вслед за молодой монахиней. Теперь она неслась так стремительно, что Джон едва успел разглядеть спутницу.

— Подождите, сестра!

Но монахиня не сбавляла шаг, стараясь все время держаться впереди, смиренно склонив голову и спрятав ладони в широких рукавах платья.

— Да я не кусаюсь, правда! — крикнул Керью, пытаясь не отставать.

Но женщина, похоже, смущалась еще больше, чем поначалу Вероника.

— Не расслышал, как вас зовут… Бенадетта?

Она быстро взглянула на него через плечо, но ничего не ответила.

— Ну ладно, — вздохнул молодой человек, — не очень-то благочестиво с вашей стороны, сестра Бенадетта, так себя вести с гостями.

Некоторое время Джон разглядывал монахиню со спины: молодая, намного младше первой; тонкая талия, но попка что надо, бедра при ходьбе плавно покачиваются. Точно пока не готова к умерщвлению плоти.

Последняя мысль придала Керью бодрости. Скука, разочарование, желание покончить с опасными вылазками рассеялись, словно утренняя дымка над водами лагуны. В воздухе запахло приключением.

Они миновали гербарий, прошли в ботанический сад. Аккуратно подстриженные изгороди симметрично окаймляли дорожки. Молодая монахиня резко остановилась и прикрыла лицо рукой, словно прячась от полуденного солнца.

— Это сад. По окончании молебна снова зазвонит колокол, и тогда, что бы ни говорила суора Вероника, вам лучше уйти отсюда, — бросила она через плечо.

Голос показался Керью неожиданно низким и мягким. Мужчина подумал: видимо, художница не очень-то строго следует монастырскому уставу. Вдруг появилось чувство, что он не должен здесь находиться. Но почему? Сегодня он — слуга Амброза, так что это не его проблемы. Ожидал, что монахиня скажет еще хоть слово (обычно они радовались любой возможности пообщаться с новым человеком), но эта, судя по всему, была исключением. Когда скромница попыталась пройти мимо, Джон преградил ей дорогу, решив сменить тактику.

— Постойте! Пожалуйста, не уходите! Расскажите… — ласково попросил он и зашарил взглядом по клумбам в поисках предлога, — что это за растения?

— Что?! — переспросила монахиня уже далеко не таким приятным голосом. — Даже не пытайтесь, со мной ваши штучки не пройдут!

Керью удивила внезапная перемена тона. Но мужчина быстро взял себя в руки… и вспомнил, где слышал этот голос.

— Постойте-ка, сестра, мы ведь с вами встречались?

Она не ответила. Джон потянулся убрать ладонь девушки от ее лица, но та резко отвернулась.