— Я слышал, что приз в большой игре — алмаз Голубой Султан.

— Позвольте полюбопытствовать, кто рассказал вам об этом? — Зуан со звоном заткнул графин стеклянной пробкой.

Упоминать Констанцу или нет? Шестое чувство подсказало Пиндару: не стоит.

— Думал, об этом известно любому торговцу на Риальто, — ответил он небрежным тоном. — Один продавец драгоценностей сказал, что путешественник, который привез камень в Венецию, проиграл его в карты. Думаю, это произошло здесь.

Полу показалось, что хозяин ридотто едва заметно кивнул Франческо. Но тут же к кавалеру подошел слуга и что-то прошептал на ухо.

— Прошу простить, синьоры, я отлучусь ненадолго.

В «чулан» зашел еще один игрок в маске. Меммо отдернул бархатную драпировку, пригласил его и вновь плотно закрыл занавеси.

Возле дверей кто-то тихо закашлял. Пол обернулся и удивился, увидев Керью. Пиндар совсем забыл о слуге.

— Ну? — нетерпеливо уставился торговец на Джона. — И что ты тут до сих нор делаешь?

— Жду вас, сударь, чтобы сопроводить домой, — подчеркнуто вежливо отчеканил тот.

Купец повернулся к Контарини, напрочь забыв о намерении сбежать и из ридотто, и от старого друга.

— Так это правда, насчет алмаза?

— Конечно. — Франческо развалился в кресле, потягивая вино.

— Слышал, его привезли из Константинополя.

Пол вдруг вспомнил восхищение Просперо: Голубой Султан, волшебный камень, сотня каратов лунного света.

— Не знаю. Прежний хозяин сокровища не очень-то смахивал на турка, скорее на беглого раба. Хотя, припоминаю, говорили… — Франческо осекся.

— Что говорили?

— Он был в услужении у матери султана.

— У бывшей королевы? Которая умерла в прошлом году? — поразился купец.

— По-моему, да. Ее еще по-особенному называли…

— Валиде?

— Да, точно.

— А алмаз ты видел? — Пиндар нервно взъерошил волосы.

— Да, лицезрел. — Франческо быстро взглянул на бархатный занавес.

Пол заметил и воскликнул:

— Боже! Он здесь?

«Алмаз совсем близко, его можно выиграть… Нет! Я не должен даже думать об этом, я дал слово!» Пиндар почувствовал, будто кто-то схватил его за горло.

— Он здесь? — сдавленно прошептал торговец.

— Да.

Непонятно почему оба перешли на шепот. От двери вновь донеслось покашливание. Господи, неужели Керью все еще ждет? Пожалуй, это одна из главных загадок мироздания: почему, когда слуга не нужен, он всегда рядом, а понадобится — ищи его неизвестно где?

— А кавалер позволит взглянуть на него? — спросил Пиндар у Франческо, не обращая внимания на докучливого повара.

Почему-то Полу сегодня казалось: нет на свете ничего важнее этого алмаза и надо увидеть его во что бы то ни стало.

— Он — для самых высоких ставок в Венеции. — Даже в свете свечей лицо приятеля было серым от усталости. — Здесь проигрывают состояния. Власти уже пытаются закрыть ридотто. А за большую игру Зуана могут даже изгнать.

У торговца зашумело в ушах.

— А я увижу камень, если решусь сыграть?

Купец совсем забыл о дотошном слуге.

— Меммо никогда не даст тебе попробовать, — покачал головой Франческо. — Только не в эту игру.

— Но почему? — У Пола вспотели ладони, заколотилось сердце.

— Не будь дураком, Пиндар. Все знают, что ты уже банкрот. — Контарини казался с каждой фразой все более взволнованным. — Уходи отсюда, возвращайся домой, пока еще можешь. Тебя ждет слуга. — Он стряхнул руку торговца со своего плеча.

По сигналу Франческо Керью вошел в комнату и попробовал взять Пола под локоть, но вино сделало свое дело, и хозяин грубо оттолкнул его.

— Ну пожалуйста, старый друг! Замолви за меня словечко!

Пиндар схватил его за руку. Контарини отшатнулся, но вдруг успокоился и спросил:

— Если увидишь алмаз, обещаешь пойти домой?

— Да.

— Слово чести? — с сомнением в голосе уточнил мужчина.

— Слово чести.

— И ты сдержишь обещание, как подобает человеку чести?

— Сдержу! Во имя Христа, чего тебе еще надо?

— Пойдем.

Франческо откинул бархатные драпировки и поманил Пола за собой. Керью пошел следом. Восьмиугольная комната без единого окна. Здесь любой бы потерял счет времени: яркий свет множества свечей отражался в зеркалах от пола до потолка на каждой стене. Казалось, они попали внутрь шкатулки, искусно украшенной драгоценными камнями.