Любопытная суора давно не была в этой части монастыря, но, осмотревшись, поняла, что здесь ничего не изменилось. Стая белых гусей тихо зашипела ей вслед. На стене из красного кирпича черная кошка грелась на солнышке и вылизывала шерстку. Странно: в бытность конверсой Аннетта жила на кухонной половине, как простая служанка, а теперь, благодаря внушительному приданому, должна принять постриг. Как все изменилось: она стала почти ровней высокомерным «графиням».

Аннетта осторожно огляделась, вышла из внутреннего дворика в огород и на секунду остановилась, чтобы собраться с мыслями. Уже минул полдень. В саду было жарко и тихо, даже кипарисы вокруг монастыря не отбрасывали тени. Немного в стороне от главного корпуса она разглядела вход в фармацию, обрамленный аккуратно подстриженными живыми изгородями, за которыми виднелись замысловатые симметричные клумбы с чудодейственными лекарственными травами. Там ее легко могли заметить, поэтому девушка пошла в розарий: красные, белые, розовые цветы сияли в серебристой дымке, — потом в глубь сада по аллее лимонных деревьев с причудливо изогнутыми ветвями. Едва слышное жужжание напомнило, что близко пасека. Монахиня повернула обратно, прячась за изгородью. Суора Виргиния, из старших сестер, прохаживалась между ульев, нагибаясь то к одному, то к другому; ее лицо скрывала огромная сетка. Девушка решила, что не стоит попадаться ей на глаза, и осторожно двинулась дальше.

И о чем незнакомец вообще думал? Аннетта вспомнила его лицо, угрюмое и надменное, его фигуру. Затеял проникнуть к монахиням, чтобы потом похваляться перед друзьями? Иногда ей даже хотелось вернуться туда, где из года в год мужчины вообще не появлялись в поле зрения, если не считать тех, без coglioni [9] , евнухов, хотя некоторые сестры влюблялись и в них.

Разгоряченная Аннетта ускорила шаг. Локоны выбились из-под монашеского покрывала, сорочка прилипла к спине. Рядом, похоже, не было никого, кроме сестры Виргинии в шляпе с сеткой. В дальнем конце сада, недалеко от внешних стен, она вышла на узкую тропинку, с обеих сторон окруженную плотной живой изгородью. Пройдя до конца, увидела крохотную заросшую беседку с каменной скамьей. Боясь упасть в обморок на удушающей жаре, с облегчением присела отдохнуть в тени деревьев. Даже сквозь многослойные юбки девушка чувствовала холод камня. С другой стороны изгороди слышался звук падающей воды. Фонтан или источник, из беседки его не видно. Потом донеслись голоса, тихий смех мужчины и женщины.

Аннетта вскочила и бросилась бежать, приподняв юбки. Обогнула изгородь и оказалась в круглом гроте. В центре пещеры стояла статуя, из которой била тонкая струйка влаги.

И — никого вокруг. «Должно быть, послышалось», — подумала монашка.

И тут что-то цветное мелькнуло перед входом. Девушка выскочила наружу. Сначала побежала обратно по тропинке, но потом передумала и понеслась в другую сторону, в обход изгороди. Удивилась, когда вновь увидела беседку, но так никого и не обнаружила.

Аннетта присела на каменную скамью, совершенно обессилев. Внезапно кто-то схватил ее за горло и грубо зажал рот. Девушка попыталась вскочить на ноги, но держали очень крепко. Хотела повернуть голову, чтобы увидеть пленителя, — ничего не вышло. Чем больше она сопротивлялась, тем крепче становилась хватка. «Неужели это он?»

Суора поняла, что обернуться не получится, и решила рискнуть: изо всех сил пнула правой ногой стоявшего сзади человека. Тот вскрикнул и сразу же отпустил ее. Аннетта, спотыкаясь, бросилась бежать.

— Сестра! — послышался голос позади.

— Что?..

— Это я!

Аннетта обернулась. Никакого мужчины и в помине не было — только суора Урсия согнулась пополам от хохота.

— Урсия! Во имя всех святых, какой бес тебя надоумил? — задыхаясь от гнева, спросила жертва.

— Ну конечно же, это шутка! — Суора хохотала от души. — Ты бы видела свое лицо!

Вытирая глаза, Урсия вылезла из-за каменной скамьи. К ее платью пристали листья и паутина.

— И что тут смешного? — спросила Аннетта, нервно щупая горло. — Ты меня до смерти напугала!

Она присела на землю в тени изгороди и сняла с головы покрывало.

— Прости, я не хотела. — Урсия подошла к Аннетте и села рядом. — Ты так раскраснелась! Все в порядке?

— Да, только надо успокоиться. — Аннетта провела рукой по волосам. Ветерок приятно ласкал лицо и шею.

— Ах, Урсия! Я и не подозревала, какая ты сильная!

— А ты сопротивлялась, как тонущая кошка!

— Я думала…

— Что ты думала?

— Что это тот мужчина…

— Какой мужчина?

— Ну, которого я видела в гондоле. У него еще подзорная труба была, точно такая же, как у Старой Фурии.

— Решила, что он здесь?

— Он проник в сад через вход для послушниц. Я пошла следом.

— Видела его в саду?

— Нет, но слышала разговор мужчины и женщины в маленьком гроте рядом с фонтаном. — Аннетта махнула рукой на изгородь. — Ты ведь тоже здесь была, неужели не слышала их?

— Нет, я искала тебя, — пожала плечами Урсия. — Наверно, из-за жары голоса почудились. — Она погладила Аннетту по руке и протянула ей покрывало. — Вот, держи. Лучше надень, и пойдем. Уже давно звонили к молебну, Старая Фурия взбеленится, если опоздаем.

Аннетта хорошо знала суору Пурификасьон, поэтому не удивилась, когда через некоторое время младшая аббатиса вызвала ее к себе.

— Знаешь, зачем ты здесь?

— Нет, суора.

— Нет, преподобная суора…

— Нет, суора Пурификасьон…

Девушка не сводила глаз с маленького распятия, висящего справа на стене позади монахини.

— Простите, сестра, но я всегда думала, что мы должны обращаться «преподобная» только к аббатисе. Меня ввели в заблуждение? — немного помолчав, почтительно спросила Аннетта. — Если так, то прошу извинить.