— У тех, которых я видела, на коже были нарывы размером с кратер. Из них кровь и гной сочились — прямо кошмар какой-то. Как будто они заживо гнили.

— Ангел, а ты какие-нибудь мысли у них прочитала? — допытывается у Ангела Бриджит. — Помнишь, когда ты их в первый раз увидела, ты почувствовала их ярость и стремление убивать. А вчера ты ничего нового не заметила?

— Как бы это сказать… — раздумывает Ангел. — Они были такие же злобные. И такие же кровожадные. Но они мучаются от боли. И еще они очень смышленые. Могут переговариваться, планы строить, атаковать вместе. Я их лучше китов или дельфинов понимаю. Киты, конечно, классные, но ужасно медлительные. Им чтобы одну мысль передать, сто лет нужно. А дельфины… они легкомысленные. Им бы все только развлекаться. Ни на чем сосредоточиться не могут. Если только у них под носом рыбу не держать. Лишь на подачки и реагируют.

— Поня-я-ятно, — недоуменно тянет Джон, видимо, полагая, что Ангел слишком сурова к китам и дельфинам.

В эту минуту один из приборов начинает прерывисто попискивать. Бриджит бросается снимать показания.

— Как раз в этой точке зашкалили показатели радиации, — возбужденно оповещает она собравшихся. Срочно включите прожекторы.

Капитан Перри отдает команду, и подводный мир вокруг нас заливает ярким светом. Мы прилипаем к иллюминаторам и внимательно следим, как мощные лучи обшаривают подводное пространство.

— А вот и оно, — говорит Джон. Я еще не видела, чтобы он был так подавлен. Даже когда маму похитили. — Одной загадкой меньше.

— Что, что там такое? — нетерпеливо допытывается Газзи.

— Рыба, конечно? Чему там еще быть-то? — Игги, похоже, скучает.

— Там, мальчишки, свалка контейнеров, — объясняю я им. — Ну и рыба — это уж само собой разумеется.

— А мы глубоко? — Надж расплющила нос о стекло иллюминатора.

— Над нами почти тысяча метров, — отвечает капитан Перри, — или иначе, больше трех тысяч футов. Место в океане не самое глубокое, но большинство подлодок на такую глубину не погружается.

— Значит, кто бы эти контейнеры сюда ни сбросил, рассчитывает, что их здесь никто никогда не найдет.

— Вот именно, Клык, — бормочет Бриджит, даже без свойственного ей энтузиазма по поводу Клыка. — Это называется «похоронить радиоактивные отходы».

Субмарина подходит поближе к куче железных бочек, и, присмотревшись повнимательней, я замечаю, что на них что-то написано:

— Глядите, там каракули какие-то.

— Дайте свет на контейнеры, — приказывает капитан Перри.

Бочкообразные контейнеры почти что у нас под носом, и в ярком свете прожекторов по бокам теперь хорошо видны полустертые надписи. Радиационный детектор Бриджит захлебывается в истерике, и мне хочется стукнуть по нему хорошенько: «Заткнись, хватит орать. Всем уже давно понятно, что здесь радиация».

— Это китайские иероглифы, — замечает Джон.

Действительно. То, что я сначала приняла за каракули, — это иероглифы. Но рядом на крышках — надписи на английском: «Не подходить. Опасно для жизни!» И дальше буквы поменьше: «Собственность корпорации Чу».

Ага… Значит, здесь замешан мой старый знакомый, мистер Чу-довище!

— Смотрите! А вон там черно-желтый знак. Это же клеймо радиоактивных отходов, — замечает Бриджит.

Газзи глянул и всполошился:

— Да у них же там у половины крышки проржавели и отвалились!

— Получается, Бриджит права, — вздыхает Надж, — где радиация, там и морские монстры.

— Нет, — неожиданно возражает Бриджит. — Ученым нужны неоспоримые доказательства. А их у нас пока нет. Но вероятность этой взаимосвязи действительно велика.

— Я бы тем не менее сказал, что ситуация проясняется, — вступает Джон. — Все кусочки пазла встают на свои места. Корпорация Чу сбрасывает в океан радиоактивные отходы. Это раз. Делают они это под охраной армии специально созданных робиотов. Это два. Теперь — КППБ. Мы ведем большую работу по привлечению внимания к загрязнению мирового океана и стали для них серьезной угрозой. — Он снял очки и устало потер глаза.

— Ну и что вы теперь будете делать? Кто вам поможет? — Игги сегодня почему-то настроен слишком скептически.

— Знаете что? Может, теперь лучше всплывать будем? — Я надеюсь, что никто не просечет дрожи у меня в голосе. Сознание, что я могу дышать под водой, конечно, слегка успокаивает, но на такой глубине, окажись я в воде, меня мигом в лепешку расплющит. — А про отходы можно сообщить Агентству по Защите Окружающей Среды, а в КППБ подробный отчет напишем.

Макс, все далеко не так просто. Уж тебе-то это должно быть хорошо известно.

Так… Опять Голос прорезался. Кто бы мог подумать, что он снова явится.