– Нет, – простонал он. – Нет.

Откуда-то из кустарника, чуть ниже того места, где сидел Тигхи, доносилось журчание воды. Озираясь по сторонам, он слез с платана и довольно скоро отыскал родник. Припав к воде, он пил большими глотками и никак не мог напиться. Никогда еще простая холодная вода не казалась ему такой вкусной. Утолив наконец жажду, Тигхи набрал воды в рот и, вскарабкавшись опять на ствол платана, попрыскал водой на лицо Ати.

– Очнись, Ати, – умолял он. – Очнись.

Он принялся растирать ладонями лицо Ати, его лоб и щеки. Веки Ати задрожали и открылись.

– Нельзя задерживаться здесь, – произнес Тигхи.

– Ох, – жалобно проскулил Ати. – Ох-ох, моя бедная рука. Как она болит. Рука и плечо. – И все же теперь его рука, которую Тигхи так случайно и удачно вправил, теперь двигалась. Ати потрясал окровавленным обрубком ладони перед лицом товарища. Его губы искривились, и Ати заплакал. – Посмотри на мою руку! – всхлипывая, произнес Ати. – Посмотри на нее! О, как она болит!

– Нам нужно идти, – сказал Тигхи. – Пока пользуйся левой рукой. Цепляйся ею за ветки и сучья. Ладно, Ати?

Сморщенное лицо Ати разгладилось, и когда он посмотрел Тигхи в глаза, тот увидел во взгляде друга невинное простодушие.

– Какое смешное у тебя лицо, – произнес он, и его голос прозвучал совсем как у ребенка. – Ты плакал?

– Да, Ати, – признался Тигхи. – Я плакал.

Ати понимающе кивнул.

– А как же Равилре? – поинтересовался он. И тут его лицо опять сморщилось, и из глаз закапали слезы. – Равилре мертв, – проговорил он сдавленным голосом. – Мы все умрем.

– Пойдем, – сказал Тигхи, – мы должны подняться туда, где нет проклятых катерпилов. Ты слышишь меня, Ати?

– О, моя рука, – простонал Ати, размахивая перед собой изуродованной конечностью. – Посмотри на нее.

– У тебя есть другая рука, – напомнил ему Тигхи. Он схватил Ати за шиворот рубашки и рывком поставил друга на ноги. – Хватит ныть! Пошли.

Не сразу Ати приспособился к тому темпу передвижения вверх, которого от него требовал Тигхи, и последнему пришлось еще несколько раз прикрикнуть на друга. Однако в конце концов Ати научился и с одной рукой так же ловко перебираться с дерева на дерево, как и Тигхи. Разнообразные препятствия, которым было несть числа, тормозили их продвижение, и все-таки, пусть и слишком медленно, но они поднимались вверх по стене, сдвигаясь при этом в западном направлении.

Тигхи все чаще и чаще задумывался над тем, где они находятся и сколько им осталось еще пройти. Верный признак усталости, которая может перейти в самоубийственную апатию и безразличие к собственной судьбе. Очевидно, восточная граница Сетчатого Леса была к ним гораздо ближе, чем западная. И если они будут двигаться с такой же скоростью, то на переход через весь Сетчатый Лес потребуется несколько дней.

Ати остановился и, сев на дерево, заплакал.

Вскоре друзья, до смерти голодные и едва держащиеся на ногах, сделали привал. Страх немного ослабил свою хватку. Он отступил из самой глубины сознания на поверхность, и все же юноши вздрагивали при каждом шорохе в зарослях. Утешал только тот отрадный факт, что за время своего подъема они больше не видели катерпилов.

Внезапно налетевший сумеречный шторм с воем ударил по кронам деревьев, растрепав листву. Ати и Тигхи испуганно вскрикнули и прижались друг к другу. Однако это был всего лишь порыв ветра, и, опомнившись, друзья принялись искать какую-то естественную нишу, куда можно было бы втиснуться. Порывы ветра участились, и юноши заключили друг друга в тесные объятия. Бушевавшая поверх стихия была привычна, привычен был и страх, который она внушала.

– Может быть, этот ветер… – начал Тигхи, пытаясь отвлечь Ати от мрачных мыслей. – Может, этот ветер снесет со стены всех катерпилов, сбросит их в бездну.

В ответ Ати истерически засмеялся.

– Почему же их не снесло сегодня утром? – спросил он. – Или прошлым вечером? Чем тот сумеречный шторм отличался от сегодняшнего? Не вижу разницы.

– Нет-нет, – поспешил успокоить его Тигхи. – Они живут в большой пещере ниже. Однако выползли оттуда на запах крови, большой крови. Мы сами выманили их оттуда проклятой войной. Столько убитых и раненых. Этим тварям было чем полакомиться. Но теперь они слишком далеко от своей пещеры и не успеют вернуться туда. Они все сидят на сучьях. Их сдует оттуда ветром! Сдует прочь и навсегда!

Ати опять засмеялся, и какое-то время друзья молчали, завороженные музыкой стихии. Когда ветер улегся, оба заснули, однако Ати вскоре дернулся и проснулся.

– Нам нельзя оставаться здесь, – проговорил он возбужденно. – Нам нельзя оставаться здесь, не то они придут и сожрут нас. О, как болит моя рука!

– Все будет в порядке, – сказал Тигхи.

– Нет, нет, мы должны немедленно уйти отсюда! – Ати с усилием поднялся, вырвавшись из объятий Тигхи. – Нужно подниматься вверх.

Ночь выдалась такая темная, что хоть глаз коли, и в этой абсолютной темноте перебираться по стволам деревьев оказалось куда сложнее, чем днем. Они пробирались на ощупь, шаря вслепую руками в поисках крепких сучьев. Не прошло и часа, как Тигхи, которому до смерти надоело это шатание, бессмысленное и опасное, раздраженно проговорил: