Октавиан терпеть не мог изображать из себя эдакого денди.

Прошел уже почти час, пока наконец Сибилла, не спешиваясь, пробралась через море солдат и подъехала к воротам Белмонта. Как она и подозревала, на ее пути возник молодой солдат в королевской форме и попытался остановить, взяв коня под уздцы.

Октавиан грозно фыркнул, и Сибилла почувствовала, как напряглось гордое животное.

— Ш-ш-ш, — свирепо прошептала она, — легче, легче, стой, мой мальчик!

Она с трудом заставила Октавиана не двигаться с места, и солдат, осмелев, снова приблизился. Его рука опять потянулась к поводьям.

Конь угрожающе дернул головой.

— Похоже, не смогу я его удержать, — сказала Сибилла со смехом. — У него дурные манеры и плохое воспитание.

К счастью, солдат остановил тянущуюся руку, напуганный грозным видом Октавиана.

Свесившись с коня, Сибилла позволила себе улыбнуться, глядя на опасливую мину на лице солдата, стараясь выражать тепло и благожелательность.

— Просто удивительно, как мне удается на нем ездить! Порой он меня саму пугает. — Голос Сибиллы зазвучал как колокольчик. — Никому не говори, ладно?

— Думаю, что женщине такой красоты не пристало ездить на этом буйном монстре. Добрый день, миледи, — приветствовал ее солдат и с некоторым смущением тоже улыбнулся. — Что привело вас в Белмонт?

— Добрый день и тебе, любезный сэр. Я приехала повидаться с леди Белкоут.

— Это я уже понял. Могу ли я узнать ваше имя?

— Леди меня уже ждет, — ответила Сибилла и, хлопнув в ладоши, подмигнула солдату. — Но, несмотря на это, осмелюсь сказать, лорду Белкоуту не понравится мой приезд: мы часами будем сплетничать о крошечных платьицах и подгузниках. Поэтому просто окажи мне любезность и открой ворота.

— К сожалению, не могу миледи, — ответил солдат, поморщившись при этом так, словно у него болела голова.

— Почему же нет? — спросила Сибилла, надев маску величайшей обиды.

— Я просто выполняю приказ, а на этот счет у меня строгие указания… — Тут солдат прервался и снова болезненно поморщился, прикладывая пальцы к виску.

— Да? — переспросила Сибилла и посмотрела на солдата с глубочайшим сочувствием. — И какой же это приказ?

— Кажется, я забыл. — Солдат недоуменно взглянул на собеседницу.

Сибилла громко рассмеялась:

— Да неужели? Со мной это часто случается! — Она наклонилась к солдату и добавила доверительно-таинственным шепотом: — Но я никому не скажу. А теперь, будь добр, позволь мне проехать.

Солдат принял совершенно изумленный вид и ответил:

— Да, конечно. Но! — Он приподнял палец. — Я помню, что в приказе было сказано не пропускать никого верхом. Посему я заберу вашего коня до тех пор, пока вы не будете готовы покинуть Белмонт.

— Ну уж нет! — решительно произнесла Сибилла. — Я никак не могу этого допустить, любезный сэр. — Теперь она уже не улыбалась. — Он может затоптать до смерти, стоит тебе к нему прикоснуться.

Брови мужчины подпрыгнули.

— Он обучен убивать, и, поверь, я не стану его удерживать. А теперь открывай ворота и дай мне проехать.

Солдат отошел от Сибиллы на три шага и просигналил людям, чтобы те открыли простые, но крепкие ворота для нее и Октавиана. Через мгновение створки распахнулись.

Легким Толчком она пришпорила коня, и Октавиан, покорно загарцевав, провез Сибиллу через ворота. Обернувшись, она послала кокетливый воздушный поцелуй все еще не пришедшему в себя молодому человеку. Она почувствовала себя в безопасности и благодарно воздела глаза к небу. Ворота за ее спиной закрылись.

— Ах, Эдуард, Эдуард, — вздохнула Сибилла, — ты никогда ничего не узнаешь…

Ей показалось, что она может укрыться в Белмонте без особых осложнений, поскольку все люди короля находились снаружи, а здесь было лишь несколько слуг Оливера. Две маленькие девочки-крестьянки возились в грязи около ступеней, ведущих внутрь, и Сибилла решила в этом месте спешиться. Нагнувшись, она одарила каждую девочку блестящей монеткой, взяв взамен обещание поглядывать вокруг и говорить каждому, кто спросит, что конь принадлежит хозяйке Белмонта, его нельзя трогать и отводить в конюшню ни под каким предлогом. В довершение, к полному удовольствию девчушек, она подошла к Октавиану и, опустив лошадиную голову, обняла за морду так, чтобы он смотрел прямо в ее глаза и можно было бы потереться о его чуб.

— Это дети, Октавиан, — прошептала Сибилла и перевела взгляд на девочек, — будь с ними осторожен.

Конь встряхнулся, освобождаясь, и отступил в сторону от детей на пару шагов, после чего опустил голову в надежде ущипнуть пробивающейся кругом свежей травки, таща за собой поводья.

— Не вздумайте садиться на него, — предупредила Сибилла новых знакомых.

— Нет, миледи, — взволнованно заверили ее подружки, совсем забывшие об игре, с восторгом и настороженностью смотрящие на даму в городском наряде.