К тому времени как «Серафим» обошел весь остров, Хэл заметил десяток мест, где отряд можно высадить на берег, и тщательно нанес их на карту. Когда они снова оказались против залива, он положил корабль в дрейф и принялся изучать крепость и выносные укрепления, устроенные арабами под стенами.

Он также пытался примерно определить, сколько людей в распоряжении аль-Ауфа. И наконец решил, что не меньше тысячи. Хотя вполне могло быть и вдвое больше.

Каждые несколько минут подзорная труба в его руках словно оживала и сама по себе поворачивалась к амбразуре в толстой белой стене, которую показал Том.

— Нам предстоит долгая утомительная вахта, прежде чем появится Эдвард Андерсон, — мрачно предсказал он, и все люди на борту «Серафима» прониклись однообразными буднями осады.

Хэл старался поддержать бдительность экипажа непрерывными упражнениями с мушкетами, саблями и пушками, но дни все равно тянулись мучительно долго. Четырежды в последующие недели монотонное ожидание прерывали корабли, приближающиеся к Флор-де-ла-Мар с запада. Каждый раз «Серафим» поднимал паруса и, подгоняемый муссоном, бросался на перехват.

Три судна оказались легкой добычей, их брали на абордаж и захватывали без потерь. Но четвертый корабль оказался прекрасной 130-футовой дау, ненамного меньше самого «Серафима». Она заставила «Серафима» вести долгое преследование, потому что была поразительно резвой и экипаж искусно управлял ею. «Серафим» едва не потерял ее с наступлением темноты. Но Хэл угадал намерения капитана дау и в темноте вернулся к острову. На рассвете стало видно, что дау намерена войти в залив Флор-де-ла-Мар. «Серафим» прибавил ходу и поймал ее всего в полумиле от цели. Экипаж отчаянно сопротивлялся: прежде чем удалось захватить палубу дау, одного из людей Хэла застрелили, а троих других ранили. Оказалось, что дау принадлежит принцу Абд Мухаммаду аль-Малику.

Самого принца на борту не было, но его личная каюта была обставлена как тронный зал восточного властителя. Хэл приказал перенести ковры и мебель в свою каюту на «Серафиме».

Имя принца было Хэлу знакомо. Он ясно вспомнил другой корабль, который они окликнули той ночью, когда захватили «Минотавр» и «Овечку» в заливе Флор-де-ла-Мар, и которому он сознательно позволил уйти. Тот корабль принадлежал этому же человеку, и теперь, видя богатое убранство дау, Хэл усомнился в мудрости своего решения. Он приказал перебросить через рей веревку и надеть петлю на шею капитану дау. Стоя перед приговоренным, Хэл принялся подробно его расспрашивать.

— Да, эфенди. — Этот человек опасался за свою жизнь и потому отвечал охотно. — Аль-Малик богатый и могущественный человек. Он младший брат калифа в Маскате. В его флоте больше ста торговых кораблей. Они заходят во все порты Африки, Индии и земель пророка. Мы регулярно ходим к Двери аль-Шайтана торговать с Джангири.

— Вы знаете, что аль-Ауф пират, что товары, которые вы у него покупаете, украдены с христианских кораблей, что ради этих товаров многие невинные моряки были убиты корсаром, а те, кто выжил, проданы в рабство?

— Я знаю только, что господин послал меня покупать товар у Джангири — здесь невысокие цены и выгодные условия. А как Джангири их добыл, не касается ни меня, ни моего господина.

— Теперь это тебя коснется, — хрипло сказал Хэл. — Покупая у корсара награбленные товары, ты тоже становишься повинен в пиратстве. — Он повернулся к Аболи. — Тщательно обыщите корабль.

Три дау, захваченные ранее, тоже прибыли к аль-Ауфу за товарами, как и капитан этого корабля. Похоже, сведения о выгодных сделках, которые можно заключить на Двери аль-Шайтана, дошли от Персидского залива до Коромандельского побережья.

Те три корабля везли деньги и пряности — плату пирата за товары.

— Посмотрим, не внесет ли этот мошенник свою лепту в осаду острова.

Хэл расхаживал по палубе, а его люди обыскивали корабль.

Через полчаса нашли тайник с капитанским золотом. Капитан рвал бороду и одежду, когда на палубу дау вынесли четыре сундука. Сундуки были очень тяжелые.

— Смилуйся, эфенди! — взвыл капитан. — Это не мое. Это принадлежит моему господину.

Он упал на колени.

— Если ты заберешь это, ты приговоришь меня к смерти.

— Ты ее вполне заслужил, — сухо ответил Хэл и снова повернулся к Аболи.

— Есть что-нибудь ценное в трюмах?

— Трюмы пусты, Гандвейн.

— Хорошо, переправьте добычу на «Серафим». — Он посмотрел на плачущего капитана. — Эти сундуки — плата за свободу, твою и твоего судна. Предупреди хозяина, что я возьму с него гораздо больше, если он и впредь будет торговать с пиратами. А теперь ступай с богом и благодари его за спасение.