Не любил Слава себя виноватым чувствовать. Вот и напоминал себе чаще о том, как она отреагировала на его попытки объясниться. Выходит, сама виновата, в том, что слушать не умеет и в том, что опять, как в ситуации, когда он ее Зоей назвал, придумала сама себе на что обидеться и обиделась.

Услышав, как в замке повернулся ключ, парень посмотрел на часы и, встав с постели, вышел в коридор.

Катя, держась за стеночку, стояла в коридоре и пыталась разуться. Она сфокусировала на нем пьяный взгляд, цокнула и продолжила свои бесплодные попытки справиться с сапожками, при этом девушка забавно сопела.

— Ты в курсе, сколько время?

— Да, мамочка, уже рано. Черт… — Она отшвырнула куда-то один снятый сапог и принялась за второй.

— Еще раз явишься домой так поздно без веской причины, ночевать будешь в машине или к родителям пойдешь.

— Слушаюсь и повинуюсь. — Катя, наконец, разулась и попыталась пройти мимо, но была схвачена за локоть. — Пусти меня, я устала и хочу спать.

— Посмотри на себя, ты же пьяна в стельку.

— И что? — Девушка дергала руку, пытаясь вырвать ее из его захвата.

— То. — Слава выпустил руку девушки, и она чуть не упала, вовремя схватившись за стену. Поймав равновесие, Катя, смерив его уничтожающим взглядом, направилась в комнату. Слава зачем-то направился следом.

— По какому поводу праздник?

— Тебе-то что? Подруга из другого города приехала, сто лет не виделись. Мне нужно было разрешения спросить?

— Нужно было предупредить.

— Зачем? Испереживался, что ли?

— Затем, что ты здесь не одна живешь и должна считаться со мной.

— Ничего я тебе не должна и вообще, чего ты привязался, а? Чего надо, дорогой? — Она, повернувшись к нему, расстегнула пуговку на блузке.

Он наблюдал, как она расстегивает остальные пуговки, размышляя о том, сколько она выпила, что опять возомнила себя великой соблазнительницей.

— Почему ты все еще здесь? — Она стянула блузку с плеч, отбросила ее в сторону, оставшись в юбке и белом кружевном лифчике. — Мне переодеться нужно. Можешь быть свободен.

— Как вижу, я тебе не мешаю вовсе.

— Нет, не мешаешь. Я вот думаю, — Катя неожиданно толкнула его на диван, так, что он, не удержавшись на ногах, оказался лежащим на спине, — ты обещал, что не притронешься больше ко мне, помнишь?

— Помню. — Слава наблюдал, как Катя, усевшись на его бедра, скользит ладонями по его груди и плечам.

— А я-то такого обещания не давала? Значит, делать с тобой могу все, что захочу?

— Ну, попробуй. — Ему было очень интересно, что она задумала и как далеко решила зайти. Катя-Катя, вот ведь отключается у нее мозг от крепких напитков, а все туда же…

Девушка же тем временем, видимо откопав в себе смелость, осторожно запустила руку под резинку его штанов и извлекла на волю его член, стремительно твердеющий в ее пальчиках.

— Слушай, ты не перегибаешь? Напилась, веди себя прилично.

— А что ты сделаешь? — Она, лукаво улыбнувшись и подмигнув ему, оперлась на одну руку, второй прошлась по его органу вверх-вниз. — Маму позовешь? Попросишь защитить тебя от приставаний пьяных женщин?

— Слушай, пьяная женщина, ты берега не путай.

— Я-то женщина, а ты не мужик, ты мам… — договорить Катя не смогла, потому что Слава, в этот момент, ударив ее по руке, выбил из-под нее опору так, что девушка упала на локоть. И в следующее мгновение он, зарывшись в ее волосы на затылке и наклонив голову, заткнул ей рот надежным способом. Тем, что она только что, развлекаясь, держала в руках.

— А что замолчала, милая? — Не позволяя Кате вырваться, спросил Слава. — Что, нечего сказать?

Утром Катя проснулась одна в своей постели.

Постепенно приходя в себя, она поняла, что под одеялом лежит совершенно голая, и это было странно. Зевнув и ощутив, как болезненно заныли скулы, Катя вспомнила все, что произошло вчерашней ночью и, застонав, упала обратно на подушку.

Она вчера была такой пьяной, смелой и глупой, что решила безнаказанно подразнить Славу, рассчитывая на то, что он при маме, спящей в соседней комнате, не посмеет тронуть ее.