Обнялись. Руслан махнул в сторону табуретки:

– Садись, рассказывай. А то Васильев перед отъездом позвонил, сказал: "Все путем. Скоро будут". И усвистал, а мы тут как на иголках. Рассказывай.

Ну что делать? Начал каяться. Во всем. Вскакивал, размахивал руками, хватался за голову, переходил то на шепот, то почти на крик. Рогожин и Иванов то качали головами, то задерживали дыхание, то смеялись...

– Эх. Наказать бы вас за самодеятельность, но чувствую, что у тебя уже заготовлена целая гора отмазок. Так что проехали.

Глядя на мое офигевшее лицо смеется:

– Ну что ты так смотришь? Понятно же, что начнешь доказывать, что зашел, посмотрел, донесение отправил, и самое главное вас не спалили. Ведь так?

– Так, - обреченно киваю.

– Документы и прочее нашел, про караван узнал, а громить его я забыл запретить, так?

– Так.

– Ну и нахрен мне на твою довольную рожу смотреть? Тем более ругать за идеально проведенную операцию как минимум глупо. Ты вон даже главаря не убил.

– Так ведь собирался, - в растерянности развожу руками.

– Так ведь не убил. Хотя почудили вы знатно. Это да. Что нашло? Не понимаю, - разводит руками.

– За то, кажется, я понимаю, - чешу затылок.

– Просвети.

– Я не уверен, но мне кажется, нас накрыло. Судя по симптомам.

– Накрыло?
– Рогожин сосредоточенно трет подбородок.
– Вы что в караване кокса стянули и нанюхались?

– Да нет. Чего мы там нанюхались не понятно. Но на хи-хи прибило конкретно, и не только меня...

– Может газ какой?
– внес предположение Степаныч, полулежа на второй кровати.

– Вряд ли, - качаю головой.
– Отпустило то довольно быстро. Скорее всего, продукты или вода.

– Или кофе с чаем, - задумчиво произнес Руслан, - был как-то случай...

– Точно, кофе. Его все пили, - как вы уже знаете, догадка оказалась верной.

– Степаныч, давай-ка бегом. Позвони в часть, пусть пара наших ребят сгоняет. Хотя мужики там тертые сами разберутся, но лучше подстраховаться. Только Хана пусть к телефону позовут, не надо посторонних посвящать.

Рогожин оказался прав и на базе без нас разобрались с напитками, правда, почудить успели, но без особых эксцессов. Так что об этом предпочли забыть. Чудили то начальство, а кому охота позориться?

– Руслан, а у тебя случайно нигде бананчика не завалялось?

– Хм... Случайно завалялось, а что?

– Можно один, а то понимаешь, так захотелось, аж скулы сводит, - признаюсь с просительной интонацией в голосе.

– Вон в тумбочке возьми, - показывает рукой направление. И с задумчивым видом смотрит на то, как я трескаю банан.

Потом повернувшись к Степанычу, делает пару небольших шагов, опираясь на костыли:

– А ведь я уже на них смотреть не могу, ты ж меня ими закормил.

– И что?
– прапорщик удивленно смотрит на Рогожина.

– А то, что тумбочку со вчерашнего вечера не открывали...

Степаныч удивленно смотрит на меня, и начинает принюхиваться, глядя как я поглощаю, после разрешающего кивка командира, второй по счету фрукт.

– Не пахнет.

– Пахнет, - не соглашается Рогожин, - но очень слабо.

– Ох ты ж...

– Вот и я о том же, - и повернувшись ко мне приказывает: - Егор, выйди на минуту.

Не понимая, что происходит, запихиваю в рот остатки банана и выхожу. Отсчитываю шестьдесят секунд, захожу обратно.

Руслан стоит, опершись на костыли, и протягивает два сжатых кулака:

– В какой руке патрон? Э нет, - останавливает меня, когда я собрался ткнуть пальцем наугад.
– Нюхай.

– Что?
– недоуменно смотрю на его сосредоточенное лицо.

– Носом говорю, нюхай.

Пожимаю плечами, и, приблизившись в плотную, принюхиваюсь. Ничего вроде? Ну, руки мылом пахнут. Закрываю глаза. И вдруг отчетливо чувствую привкус свинца и меди во рту.

– В правой.

– Точно, - разжимает руку в ней лежит патрон от ствола Степаныча, которому он его и вернул.
– Сам признаешься или еще будем экспериментировать?