ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Ох ты ж... Казарма - дом родной. Кто бы мог подумать? Однако это так. А надо всего лишь немного побегать по горам, чуть-чуть пострелять и устать как собаке. Но, не смотря на усталость, первым делом я дополз до штаба и позвонил в больницу. Исполнив, таким образом, долг перед отцами-командирами, начал мечтать - помыться и спать.

Все же, какое это счастье просто разуться... Чтоб понять это, надо проходить в обуви хотя бы пару суток. Но все же, добраться до кровати не самое главное. Сейчас важно спасти ноги. Иначе завтра будет караул. Вот и я, помывшись, не ложусь спать, а занимаюсь тем же чем и парни. Мажу ноги, приятно пахнущей мазью, сваренной Степанычем именно для таких целей. Тщательно втирая и массируя ступни. Данное действо давно вошло в привычку, и с утра не будет - ни опухоли, ни слезающей шкуры. А кто заработал потертости не найдет и следа. Волшебная штучка. А теперь спать...

Сон это прекрасно, а еще прекрасней выспаться. Но вот этого мне и не позволили... Хотя это я прибедняюсь - дрых почти сутки. По крайней мере, так мне заявил Степаныч, разбудивший меня:

– Давай, давай вставай. Поедем к Руслану, - тихонько шепчет, стараясь не разбудить все еще спящих парней, - извелся весь, болезный наш.

Однако зря он пытался не шуметь, все же подрыхли хорошо, и парни начали один за другим просыпаться.

– Степаныч...

– Здравия желаю...

– Как там командир?

– Вот чего подскочили?
– добродушно возмутился Дед.
– Спите, пока есть возможность.

– Степаныч...

– Дед...

– Не томи, а...

– Да все хорошо с вашим командиром. Жив и скоро будет совсем здоров, так что готовьтесь, - улыбается во весь рот.

– Скорей бы, - протянул Балагур.
– Совсем сержанты заездили, житья от них нет.

– Да, да, - тут же подключился Пепел, - а еще маньяка-сапера себе завели, еле урвал себе парочку бандюков.

– А меня вообще в тыл отправили, сволочи, - обиженно прогудел Молот.

– Дык, ты же косячник, - раздался голос Марата.
– Кто в казарме в крови уделался?

– Не я один...

– Вот вы вдвоем в тыл и пошли, - это уже я пояснил. Хотя если честно отправлял то парней по другой причине, но раз так удачно сложилось, пусть думают что наказание...

– Так, так, - задумчиво протянул Степаныч, - я так понимаю в процессе?
– делает жест рукой, как будто кого-то режет.

– Так точно, - для убедительности киваю.

– А ты их в тыл?
– пристально смотрит на меня.

– Так точно, - тяжело вздыхаю.

– Жестоко, но правильно, впредь наука будет, - и ехидно усмехнувшись по-доброму так, с какой-то нежностью в голосе произнес: - Стукачи вы мои родные.

– Да мы такие...

– Счас еще что-нибудь вспомним...

– А вообще Мажор молодец, - протянул Балагур.

– Что значит вообще?
– возмутился Сашка.
– Кто там рядом, дайте ему в ухо.

– Действительно, отлично командовал.

– Стыдно Вова, стыдно.

– Да идите вы нахрен, - подскочил Балагур, уворачиваясь от подзатыльника который ему примеривался отвесить Молот.
– Я в отличие от вас сразу говорил, что лучше Мажора только Хан.

Я был близок к истерике, очень... Чуть подушку не сожрал глядя на этих клоунов. Короче словили релакс...

Дорогу в больницу описывать не буду, тем более что даже не рассказывал ничего. Степаныч сразу пояснил:

– В больнице расскажешь, а то выплеснешь эмоции, Руслан ругаться будет, - и вздохнул.

Вот мне все интересно, а почему Степаныч так боится Рогожина? Понятно, что тот старше по званию, но ведь он куда старше по возрасту, а капитан постоянно его дрючит. Нет, оно конечно и нас гоняет по взрослому, но ведь они-то старые боевые товарищи, и знакомы были, когда Руслан был еще совсем сопливым. А тут регулярно выписывает ему по первое число. А ведь по логике должно быть наоборот... Пусть и не в таких масштабах все же капитан. Но? Странно это.

За размышлениями не заметил как прибыли на место. Рогожин уже потихоньку двигался, опираясь на костыли. Вот не лежится человеку... Хотя о чем это я? Попробуй полежать целыми днями, через боль начнешь бегать...

– О! Товарищ сержант, проходите, проходите, - заулыбался Рогожин.

Вытягиваюсь по стойке смирно:

– Товарищ капитан, разрешите доложить?

– Докладывай, - и вновь улыбнувшись, протянул ко мне руку, отодвинув в сторону один костыль.
– Иди обниму, чертяка...