— Вижу, в кого пошла ваша дочь, — указал он.

Она просияла. Это была одна из тех милых, открытых, совершенных улыбок, по-настоящему счастливых и очень красивых. А Серый Человек подумал: «Это было худшее решение, которое я когда-либо принимал».

Она сделала для них заказ. Они не пили никакого вина. Закуски были очень вкусные, но не из-за кухни, а потому что любая еда в ожидании поцелуя очень вкусная.

Серый Человек поинтересовался:

— Каково это, быть провидцем?

— Забавно подобранное слово.

— Я только имел в виду, как много вы видите и насколько ясно? Вы знали, что я задам этот вопрос? Знаете, о чем я думаю?

Мора умно улыбнулась.

— Это как сон или воспоминание, но о будущем. В большинстве своем оно расплывчато, но порой мы видим один конкретный элемент очень четко. И это не всегда будущее. Довольно часто, когда люди приходят за предсказанием, мы, и в самом деле, говорим им то, что они уже знают. Так что нет, я не знала, что вы зададите мне этот вопрос. И да, я знаю, о чем вы думаете, но это, потому что я догадлива, а не хорошая ясновидящая.

«Это было забавно, — подумал Серый Человек, — как все время проявляется её чувство юмора, как та улыбка всегда появляется всего лишь на миг на её губах». Вы действительно не видите грусть и тоску, если уже знали о ее существовании. Но ведь это был трюк, не так ли? У всех есть свои разочарования и свой багаж; только некоторые несут их в карманах, а не на спинах. А вот и еще один фокус: Мора не наигрывала свое счастье. Она была одновременно счастлива и очень печальна.

Позже подали их основные блюда. Мора заказала для Серого Человека лосося.

— Потому что, — объяснила она, — в вас есть нечто скользкое.

Серый Человек удивился.

— А каково это, быть наемником?

— Забавно подобранное слово. — Но, по правде сказать, Серый Человек обнаружил, что не хотел говорить о своей работе. Не потому что стыдился её (он был лучшим в своем деле и знал это), а потому что не работа определяла его. Не этим он занимался в свое свободное время. — Она оплачивает счета. Но я предпочитаю поэзию.

Себе Мора заказала одну из тех маленьких птичек, которую подают вам на тарелке, и она доходит под собственным паром. Теперь она как будто сомневалась в выборе блюда.

— Ваша староанглийская поэзия. Хорошо, я куплюсь на это. Расскажите, почему она вам нравится.

Он рассказал. Он рассказал, как смог, не упоминая, куда ходил в школу или чем занимался до публикации своей книги. Он упомянул о своем брате, но быстро сменил тему и обошел эту часть истории.

Он рассказал ей настолько много о себе, насколько смог, не называя своего имени. Его телефон задребезжал у ноги, но он пропустил звонок.

— Значит, вы работаете наемником только для того, чтобы оплачивать счета, — подвела итог Мора. — Вас не заботят страдания людей?

Серый Человек задумался. Ему не хотелось быть нечестным.

— Заботят, — ответил он. — Я просто… отключаю эту часть мозга. — Мора оторвала одну из ножек своей птички.

— Не думаю, что должна вам объяснять, насколько это психически нездорово.

— Встречаются и более разрушительные порывы в этом мире, — парировал он. — Я чувствую себя довольно уравновешенным. А как на счет вас и вашего честолюбия?

Ее глаза расширились от удивления.

— Что заставляет вас спрашивать об этом?

— Игра, в которую вы начали играть с того первого вечера. Когда гадали на картах. Упражняясь. Экспериментируя.

— Я просто хочу понять, — сказала Мора. — Это изменило всю мою жизнь. И все впустую, если я не знаю как можно больше. Все же, не знаю, назвала ли я бы это честолюбием. Ой, не знаю. Оно наносит свой ущерб… Итак, вы упомянули брата.

Ей каким-то образом удалось связать слово «брат» со соловом «ущерб». Он чувствовал, будто она уже догадалась обо всех нюансах их взаимоотношений.

— Мой брат, — повторил он, а затем он сделал паузу и собрался с силами.

Он ответил очень педантично:

— Мой брат очень умен. Он может нарисовать карту местности, всего один раз по ней проехав. Он может складывать мысленно немыслимые числа. Я всегда брал с него пример, будучи ребенком. Он изобретал сложные игры и целый день в них играл. Иногда он и меня включал в свои игры, если я соглашался следовать его правилам. Иногда он брал такие игры, как шахматы или Риск [33] , применял эти правила на всю окрестность. Иногда мы строили форты и прятались в них. Иногда он находил вещи в чужих домах и ранил ими меня. Иногда он отлавливал животных и что-то делал с ними. Иногда мы переодевались в костюмы и ставили пьесы.