Ирина была столь ошарашена его резкой сменой настроения, что на мгновение растерялась. Петр с шумом опустился у изголовья кровати и завладел рукой супруги. Его губы жадно припали к нежной ладони.

— Сегодня я едва не сошел с ума! — хрипло, с надрывом продолжим он. — Приехал домой, и мне сообщают, что ты уехала в город, но по дороге ты должна была встретиться с нашим управляющим, а он тебя не видел! Что я пережил в те минуты! А потом…. Потом я изменил себе, изменил тебе, я поверил словам Бланской….

Его лицо исказилось, точно он испытывал непереносимую муку. Ирина не могла спокойно смотреть на его страдание, и её дрожащая рука прикоснулась к его щеке, покрытой однодневной щетиной.

— Петя….

— Нет! Ирина ты ничего не знаешь! Мне сказали, что ты отправилась к знахарке, чтобы избавиться от нашего малыша, и, о, Боже, я поверил! Поверил каждому слову! В то мгновение мир перестал существовать для меня! И сюда я скакал с мыслью, что ты совершила ужасное преступление! А оказалось….

По щеке Ирины покатилась одинокая слеза. Она больше не могла контролировать чувства, которые так давно хранила.

— Но ведь всё обошлось, не мучай себя….

— Ирина, неужели ты не понимаешь?! — воскликнул Петр и нервно провел по волосам. — Я усомнился в тебе! Я решил, что ты способна лишить жизни нашего ребенка. Я думал, раз ты боишься родов, то не проще ли будет вообще их избежать! Ирина, мне нет прощения! Я….

На сей раз Ирина не дала ему договорить, зажала ладошкой его губы.

— Петенька, хватит, — прошептала она, больше не сдерживая слезы. — Мне больно смотреть, как ты терзаешь себя и терзаешь меня. Мы стали заложниками нелепой ситуации, роковых стечений обстоятельств, ну, и Бог с ними! Перестань заниматься самобичеванием! Поверь, я тоже не всегда думала о тебе лестные вещи, но это осталось в прошлом!

Петр медленно поднял голову, и прищурил глаза, точно ему было больно смотреть на белый свет.

— Что ты хочешь этим сказать? Что прощаешь меня за подлые мысли?

— Конечно, прощаю, глупый ты мой! — Ирина жалобно всхлипнула и кинулась к нему на грудь. Петр тотчас жадно и крепко обнял её. — А ещё я хочу сказать, что тоже… тоже тебя люблю и хочу… хочу постоянно слышать, как ты говоришь мне о своей любви….

Петр пробормотал что-то нечленораздельное и принялся лихорадочно покрывать лицо супруги быстрыми поцелуями.

— Петенька….

— Ириночка, милая, родная, я люблю тебя! Люблю тебя, деточка моя! Ты запала мне в сердце в тот роковой день на пруду, когда я увидел речную русалку неземной красоты, выходящей из воды! Ты была невероятно красива в лучах солнца с капельками воды на теле! Я точно сошел с ума! Твоя красота преследовала меня по ночам! А днем я мучался и злился от твоей холодности и не преступности! О, как я злился! Я говорил себе, что не может женщина со столь ангельским лицом быть такой злючкой!

— А я всеми правдами и не правдами старалась не замечать в тебе положительные черты, заставляла себя думать о тебе всякие гадости! — сквозь смех призналась Ирина и в ответ расцеловала родное лицо мужа. — Ты был добрым, а я убеждала себя, что ты преследуешь свои цели. Ты старался быть терпеливым, а я говорила себе, что ты черствый и бесчувственный! О-о, что я только себе не придумывала! А потом, когда ты спас меня и девочек…. Эта памятная баня…. Ты покорил меня! Я ещё сама не понимала этого, но отчетливо знала, что тебе можно доверять! Ты заставил моё сердце биться чаще, стоило тебе войти в комнату!… От твоей улыбки у меня начинали подгибаться колени, и, мне стыдно в этом признаться, но я хотела упасть в твои объятия…. Как сейчас….

— Родная….

— Дорогой….

Тем временем, знахарка Нина выходила из небольшой землянки, что располагалась за старой избенкой. В небольшом оконце, в неясном отблеске свечей ей удалось увидеть, как чета Ракотиных страстно сжимают друг друга в объятиях.

Знахарка подняла лицо к небу. Да, а тучи рассеиваются и появляются новые звезды.

Она искренне верила, что та звезда, что сегодня зажглась в сердцах молодых людей, будет гореть вечно.