Зоя с Сашей мгновенно прекратили веселый гомон и с тревогой посмотрели на отца. Василий Дмитриевич тоже почувствовал беду и, как в молодости, лихо спрыгнул с коляски.

— Что происходит? Почему ты ревешь?

Наташа обхватила шею руками, точно ей было тяжело говорить. Два разгневанных мужчины ждали от неё объяснений, а она не знала, что сказать.

— Ирина Васильевна… Она в город отправилась…

Петр выругался. Ну, что за несносная девчонка! Какого лешего её понесло в город в его отсутствие? Спокойно бы съездили завтра.

Он было успокоился, но Наташка продолжала плакать, и тревога вернулась.

— Когда она уехала?

— Ещё давеча…. По утру….

— Кто с ней поехал?

Тут Наталья смертельно побледнела.

— Барыня пожелала ехать одна…

— Что?!! И ты её спокойно отпустила?

— Я пыталась… но разве она меня послушала….

Василий Дмитриевич положил руку на плечо зятя.

— Ирина своевольна, в своё время я дал её много свободы, и она ещё не может осознать, что теперь ты за неё в ответе, Петр. Но я уверен, она скоро вернется, и тогда….

Граф не договорил. Наталья жалобно всхлипнула и кинулась в ноги молодому барину. Петр едва успел её подхватить. Девушка смотрела на него залитыми слезами глазами, и в них отчетливо читался ужас.

Он хорошенько её тряхнул.

— Что еще? Говори немедленно!

— Барыня не поехала в уезд! Дорога-то в город одна!… А Иван Петрович, управляющий ваш, вернулся из уезда-то как раз вскоре, как отбыла Ирина Васильевна! Им не разойтись было, по любому встретились бы, а он утверждает, что не видел барыни…

Петр оттолкнул девушку, и, перепрыгивая через две ступени, влетел в дом.

— Немецкий! — закричал Петр.

Управляющий видел прибытие господ и уже спешил навстречу.

— Это правда, что ты не встречал по пути из уезда Ирину Васильевну?

— Так точно-с, Петр Сергеевич. Я был удивлен, когда меня об этом спросила наша Наташка. Ирина Васильевна мне не говорила, что собирается в город, хотя знала, что накануне по вашему поручению я туда отправляюсь!

У Петра нехорошо засосало под ложечкой.

— Созови мужиков, немедля! — распорядился он. — Необходимо создать поисковые группы. С Ириной Васильевной что-то случилось в пути….

Петр, не переодеваясь, стал расхаживать по гостиной, ожидая, когда выполнят его распоряжение. К нему присоединился Василий Дмитриевич.

Зоя попыталась было спросить, что происходит, но девочек сразу же отправили в комнату.

Во дворе поднялся шум. Новость о том, что молодая хозяйка пропала, сразу же облетела поместье и деревню. Мужики поспешили к барскому дому.

А для Петра минуты тянулись бесконечно. Он не знал, что подумать. Куда могла отправиться Ирина? В Отраду? Но зачем? Девочки были с ними, любимые лошади стояли в конюшне, и все необходимые вещи давно были перевезены сюда.

Из слов той же Натальи следовало, что Ирина отправилась налегке. Подруг поблизости у неё не было, Ирина жила семьей, и близких знакомств со здешними барышнями не водила.

Пока Петр гадал о событиях, что могли произойти утром, лакей, вошедший в гостиную, негромко откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Чего тебе? — Василий Дмитриевич налил себе стакан с водкой и лихо опрокинул его. — Закуски принеси.

— Будет сделано-с. Петр Сергеевич, тут к вам барыня незнакомая пожаловала, требует, чтобы её спровадили к вам. Имени-отчества не называет.

Петр нахмурился.

Кого принесла нелегкая?

— Скажи, что я занят. Извинись, пусть зайдет в другой раз.

Лакей снова откашлялся.

— Да я говорил уж, взял на себя такую смелость…. А она ни в какую! Говорит, доложи хозяину, и всё тут-с! Ещё про Ирину Васильевну что-то сказала….

Петр так взглянул на старого лакея, что у того зашевелились редкие волосы на затылке.

— Дурень, что же ты стоишь! Зови!

— Слушаю-с!

Василий Дмитриевич посмотрел на зятя, но тот пожал плечами. Глубокие морщины прорезали лоб Петра, губы были плотно сжаты. Он постоянно сжимал и разжимал кулаки, нервничая.

Послышался гулкий стук каблуков. Гостья спешила. Когда женщина вошла в комнату, в первые мгновения Петр даже не узнал её. Гостья была в мокрой грязной накидке, с которой стекала вода, её туфли оставляли за собой ошметки грязи, и общий вид пожаловавшей женщины производил отталкивающее впечатление.