Разошлись ближе к трем. Гости после дороги быстро утомились, и по возвращению с улицы и резвых игр, празднующих потянуло в сон. Ирина с Петром оказались самыми стойкими, и проводили всех.

— Как ты думаешь, народ гулять будет до утра? — поинтересовался Петр, отходя от окна и поправляя тяжелый занавес.

Ирина пожала плечами.

— Кто знает….

— А тебе понравился сегодняшний праздник?

— Да.

— Не сожалеешь, что не пригласили большее количество людей и не устроили настоящий новогодний карнавал?

— Нет, нисколько. Я считаю, что Новый год и Рождество необходимо встречать в узком кругу семьи. К чему лишний люд?

— Согласен с тобой.

В гостиной горел камин, и Петр, заметив, что Ирина привычным жестом обхватила себя за плечи, пытаясь согреться, обеспокоено спросил:

— Ты замерзла? Может быть, принести тебе шаль? Или подложить ещё поленьев в камин?

Ирина не колебалась с ответом. Она устала бороться с собой и с ночными кошмарами. Так далее продолжаться не может. Или она решится и сделает шаг навстречу своему будущему или навсегда погрязнет в темном прошлом, которое, как трясина норовило её поглотить.

— Нет….ничего не надо…. Я хочу, чтобы ты согрел меня….

От подобного предложения у Петра душа радостно запела. Воистину сегодня сказочная ночь! И на этой грешной земле есть ещё место чудесам!

Он не спеша подошел к девушке и нежно притянул её к себе. Она уткнулась лицом в мягкую ткань праздничного сюртука. Её руки робко легли на плечи мужчине.

Было невероятно приятно чувствовать тепло, исходившее от тела Петра, и Ирина прижалась сильнее. Ей не хотелось что-либо говорить, после шумного дня, она наслаждалась тишиной. Лишь негромкое потрескивание поленьев да неясный шум, доносившейся с улицы, нарушали идиллию.

Петр вдохнул тонкий аромат волос Ирины и прижался к ним губами. В его объятиях Ирина казалась такой маленькой и хрупкой, что Петр начал дышать через раз.

Большие часы, висевшие на стене, неумолимо отсчитывали время, и Петр вынужден был сказать:

— Ирина, час поздний, ты утомилась, разреши мне проводить тебя до комнаты.

Слабая улыбка тронула губы девушки.

— А в столице праздники длятся до утра, и никто не расходится, пока не задребезжит рассвет, — заметила она.

— И все отсыпаются до полудня. Но здесь деревня, и я заметил, что просыпаешься ты очень рано. Я бы не хотел, чтобы завтра, то есть уже сегодня, ты проснулась с головной болью.

Ирина чуть приподняла голову, и теперь её губы находились в опасной близости от его лица. Она невольно отметила дневную щетину, пробивающуюся на щеках и подбородке мужчины, проступающие синие круги под глазами, глубокую морщину на лбу. Петр выглядел усталым.

— Мне вовсе не хочется спать, — честно призналась она. — Но если ты устал, то, конечно, не стоит ради меня жертвовать сном.

— Ириночка, да ты компрометируешь меня! И намекаешь, что я не в состоянии составить компанию даме!

Он принял маску оскорбленного мужского самолюбия, но его глаза смеялись.

— Нисколько! — в тон ему ответила Ирина, и уже серьезнее добавила: — А если отбросить в сторону шуточки, то мне хотелось бы с тобой серьезно поговорить.

Она физически почувствовала, как напряглась спина Петра, увидела, как в его глазах промелькнуло непонятное сожаление. Он разжал руки, отпуская Ирину, и указал на кресла:

— Прошу. Думаю, там будет удобнее.

Но Ирина энергично закачала головой, отчего несколько прядей выбились из прически.

— Нет. Это будет выглядеть официально…будет давить на меня….. А я….а я и так никак не могу собраться с духом, чтобы поговорить с тобой…, - Ирина подняла руки и стала нервно высвобождать жемчужную нить из непослушных волос. — Петр, помоги мне, пожалуйста.

Она повернулась к нему спиной, не оставляя выбора.

Если бы она только знала, как мечтал он зарыться в её воздушные золотистые пряди….

Пока Петр освобождал нить, Ирина постоянно переминалась с ноги на ноги, и ему пришлось приказать:

— Не дергайся.

Ирина послушно замерла. Наконец, жемчужная нить была выплетена, и волосы тяжелым каскадом упали на спину хозяйки.

— У тебя очень красивые волосы. И цвет — изумительный. Преступление такую красоту каждый день прятать за тугими косами и прическами.

— Поверь, будь моя воля, я бы тоже с удовольствием не собирала волосы. Но как на меня посмотрят окружающие, если я даже, например, к завтраку спущусь с неубранными волосами?