Шрифт:
Ливия кивнула:
— Блок согласен.
— Изэль говорит, это он меня с того света вытащил…
Марк хлопнул по спине пригревшегося ягуарчика. И с удовлетворением отметил, что на Ведьму нагуаль не реагирует. Научился чуять своих? Привык к Ливии за те дни, что она хлопотала над больным?
— Старался, хищник, — подтвердила Ливия со всей возможной серьезностью. Она нахмурилась, как всегда случалось, когда Ведьме что-то было непонятно, а значит, раздражало. — Я категорически была против. Хорошо, что астлане меня не послушали. После того, как вам в постель подложили этот зубастый источник заразы, вы пошли на поправку. Объяснений у меня нет, но факт остается фактом.
— Мне надо срочно восстановить форму. У нас есть стимуляторы?
— Форсажный курс вас убьет.
— Ерунда.
— И не просите. Ограничимся экспресс-стимуляцией. Это будет медленней, чем вам хотелось бы, но быстрее, чем с целым прайдом львов в кровати…
Выносной модуль аптечки прилип к левому плечу. В тело вонзилась дюжина комариных укусов — первый пакет инъекций.
— Почему вы убили нашего раненого товарища?
Когда Изэль, придвинув пластиковый стул, уселась перед кроватью, Марк не дал черноволосой и рта раскрыть, сразу перейдя в наступление. В глотке клокотал гнев. Если не осталось иного оружия, кроме слов, будем драться тем, что есть. Сбить с толку, ошеломить — и давить, давить, не позволяя опомниться! Пусть проглотит всё, о чём собралась расспрашивать, пусть оправдывается сама.
— Почему заставили нас на это смотреть?!
— Убили?!
Потрясение астланки дышало искренностью. Эффект от обвинения превзошёл все ожидания. Предположи Марк, что Изэль изнасиловала его сразу после операции — вряд ли бы женщина изумилась больше.
— У беспомощного, связанного человека вырезают сердце! Вы называете убийство по-другому? Акт гостеприимства? Подарок на день рождения?!
— Я была уверена… Мы же спасли его!
— Спасли?!
— Ваш товарищ мог умереть в любую минуту…
— И вы решили ему помочь?!
— Марчкх, на вашей родине водятся бабочки?
Вопрос застал Марка врасплох.
— Да! Не увиливай!
— И они выходят из куколок?
— Да, фаг тебя сожри! При чём тут…
— Не волнуйтесь, Марчкх, — в голосе Изэли было столько мягкости и сострадания, что Марк еле справился с неодолимым желанием придушить гадину на месте. — Вам нельзя волноваться, вы еще очень слабы. Просто я хотела убедиться, что аналогия будет вам понятна. Умирает ли гусеница, становясь куколкой? Умирает ли куколка, превращаясь в бабочку? Люди уходят в солнечный коллант, чтобы слиться в единую сущность! Ваш товарищ обрел бессмертие! Это знает любой ребёнок. Не притворяйтесь, что для вас, далеко обогнавших наш уровень цивилизации, это загадка…
Я ослышался, решил Марк. Я сошел с ума. Откуда астланке известно о коллантах?!
— Солнечный коллант?
Изэль просияла:
— Теперь вы понимаете? Мы помогли вашему товарищу переродиться, уйти в солнце! Матерь Омесиуатль! Я должна, обязана была догадаться… Вы не поняли, что происходит, да? У вас это делается иначе?!
— Что?
— Процедура освобождения. Переход в энерголучевую форму, слияние с солнцем. Цель жизни каждого астланина, каждого человека… И вас, разумеется, тоже! — поспешила добавить Изэль, опасаясь, что Марк, ослабевший после болезни, смертельно обидится, если его не причислят к людям вообще и астланам в частности.
Боль ударила в виски мягкими молоточками. Прогулялась под сводами черепа, облюбовывая себе место, замерла в раздумье — и сгустилась, налилась давящей силой в области темени. Ягуарчик забеспокоился, с тревогой взглянул на хозяина:
«Что с тобой?»
«Хреново мне, Катилина, — закусив губу, ответил Марк. — Башка вот-вот лопнет! А тут еще эта дура… Ты слышал, какой бред несёт? Не то что на голову — на задницу не натянешь…»
Катилина фыркнул с сочувствием. Ягуар ничего не мог противопоставить безумным теориям астланки.
— Как это происходит у вас, Марчкх?
Изэль вся подалась вперед. Напряженная поза женщины излучала такой жгучий интерес, что Марк, сам того не замечая, отодвинулся к стене.
— У нас? — он боролся с тошнотой, подступившей к горлу. — У нас все по-другому…
— Как?
Боль мешала сосредоточиться. Марк уже открыл рот, чтобы ответить, но в последний миг — сквозь пронизанную искрами темноту, копящуюся под веками, сквозь туман в сознании — понял: отвечать нельзя! Рабы? Клеймо? Энергия свободы воли?! Изэль не должна знать правду. А грамотно соврать, извернуться, запудрить астланке мозги он сейчас не сумеет…
— Простите меня, Марчкх! Конечно, вам трудно говорить. Позвать врача?
— Не надо. Все в порядке.
— Вы полежите, расслабьтесь. Хотите, я вам сама все объясню? Вы слушайте, а если заснете, тоже ничего…
Программа по выведению на орбиту спутников внутрисистемного наблюдения ещё только-только разворачивалась. Созданная сеть была редкой и ненадежной, а колоссальная плазменная вспышка, в которой сгорели чужой корабль и пилотируемая станция «Тонатуйох-3», вывела из строя камеры ближайших космических аппаратов — тех, что уцелели. В итоге малый корабль пришельцев наземные станции засекли лишь при прохождении им стратосферы. Корабль был поврежден и казался неуправляемым. Войдя в плотные слои атмосферы, он вдруг резко изменил траекторию, уйдя с экранов радаров. Место его посадки или падения определялось приблизительно, по случайным засечкам двух военных РЛС: сообщения с них поступили в Центр энергокосмических исследований. Как назло, над обозначенным районом проходили орбиты всего трех спутников, и полная орбитальная съемка квадрата не представлялась возможной.