Шрифт:
— Они могли нас зарезать уже десять раз. Мы им еще нужны.
— Думаете, командир?
«Отставить панику!» — вот о чем думал унтер-центурион Кнут в первую очередь. Все остальное было вторично.
— Скок был в тяжелом состоянии. Они опасались, что он вот-вот испустит дух. Умрет без всякой, с их точки зрения, пользы. Астланам следовало торопиться. Местные не просто убили Скока — они ставили эксперимент. Делали замер: сколько энергии отдаст пришелец, умирая под ножом. Скок их не разочаровал…
В темени угнездилась тупая, давящая боль. Как ниточка, она тянулась вверх, привязывая Марка к небу, и дальше — через пурпур и золото, к астланскому, будь оно проклято, солнцу.
— Сукины дети откопали себе новые аккумуляторы? Мощнее голожопых тузиков? — Змей рычал. Еще миг, и опцион сорвет голос. — Это не мы их, значит, нашли? Это они нашли нас, помпилианцев?!
— Выходит, что так. Наш шанс в другом: они нуждаются в информации. Технологии. Звездные карты. Устройство бота, энергоустановка. Оружие, системы связи, навигационное оборудование…
— Сперва они вырежут нам сердца!
— Астлане что, идиоты? Сердце не отвечает на вопросы.
Марк старался говорить со всей возможной уверенностью. Дед, подумал он. Ты был прав. Мне не в военные следовало идти. В клоуны… Сейчас коверный унтер-центурион Кнут разыгрывал самую опасную репризу в своей жизни. И очень надеялся, что опцион Змей подыграет, как надо.
— Придется сотрудничать с ублюдками, — Змей понурился. — Если хотим жить, надо сотрудничать. Много от нас они не узнают…
Изэль, сказал Марк черноволосой астланке. Тебя здесь нет, но это ничего не значит. Я помню, как ты смотрела на Ливию. Так не смотрят на живой аккумулятор.
— Нам необходимо добиться статуса, — оборвал он Змея. — Если астлане хотят сотрудничества, они должны считаться с нами. Дать гарантии неприкосновенности. Уважать нас, в конце концов! Это — залог того, что в нас не видят ботву.
Он повернулся к Метелле, но Ведьма молчала.
— Гарантии? — у Змея имелось свое мнение. — Уважение? Какие, к бесу, гарантии, командир? Мне их уважение и на штырь не упало. Пусть думают, что хотят. Сдадим им зонд, убедим взять нас на орбиту для стыковки — типа, система «свой-чужой». Введем код, отобьем «SOS»…
— И отправимся под нож. У них свои правила, свои приоритеты. Нас могут прирезать в любую минуту, без объяснений. Значит, надо сформировать новые правила. Иначе…
— Пока мы будем артачиться, выбивая гарантии…
— Им нужна информация. Ради нее они пойдут на уступки. А мне нужно их отношение ко мне. Я — не ботва.
— Хотите рискнуть, командир? Ваше дело. Лично я пойду на сотрудничество, — Змей глянул на Ведьму, поддержки не нашел и закончил с кривой ухмылкой: — Так я прикрою наши драгоценные задницы.
— Свою задницу я прикрою сама, — процедила Ливия сквозь зубы.
«Отставить сотрудничество, опцион Змей! Это приказ!» Слова эти явственно читались у Марка на лице, готовые сорваться с губ. Марк перевел дыхание, сосчитал до десяти и произнес совсем другое:
— Я беру вас обоих в корсет.
— …чилавецк. Тлацатль.
Ксочипеп жутко коверкал слова на унилингве.
— Тлатсатл. Человек.
Астланское произношение Змея было ничуть не лучше.
«Сеансы контакта» проводились дважды в день. Картинки, пиктограммы, анимированные ролики; слова и их сочетания, обозначающие конкретные предметы и действия. На уровень абстрактных понятий переходить было рано. Змей и Ксочипеп освоили «малый походный словарь»: дом, комната, еда, вода (соответственно, «есть» и «пить»), идти, смотреть, автомобиль, вертолет, космический корабль… В общей сложности, почти сотню слов. Оба уже пытались составлять простейшие фразы, дополняя их рисунками и жестами.
Ведьма участия в происходящем не принимала. После настойчивых просьб она, случалось, повторяла какое-нибудь слово или выводила из уникома в голосферу картинку-пояснение. При этом Ливия внимательно следила за происходящим, в отличие от Марка, который демонстративно пялился в окно во время каждого сеанса. В начале контакта он жестами и мимикой выразил свой гнев по поводу убийства Скока, после чего в общение более не вступал. Наблюдая за происходящим глазами Ливии, Марк уверился: астлане его поняли и были заметно смущены.