Брюнет пожал плечами.

— А я боюсь. Иногда кричу во сне, когда вижу, как паук рвет «дэва» на части. Ладно, оставим лирику. Поверьте на слово: законы зависят от людей. В том числе и законы природы. Расширяя Ойкумену, присоединяя к Лиге один обитаемый мир за другим, мы не просто заставляем варваров жить по нашим правилам. Мы вынуждаем яблоки на их планетах падать вниз, и только вниз. Пока эти миры не стали полноценной частью Ойкумены, мы должны с подозрением относиться к чужим яблокам. Вдруг да рванут к небесам? Меня, тупую десантуру, учили этому — в имперской академии, на случай, если придется воевать за краем миски с супом. Вы запомнили имена?

Брюнет смотрел, как Тумидус пьет.

— Пасиенна, ваш племянник, — перечислил он, когда опустевшая чашка вернулась на место. — Тапсенна, Метелла. У меня абсолютная память. Что теперь?

Ответить Тумидусу помешал уником. Оборвав трель вызова, полковник активировал сферу — и, хмурясь, долго смотрел на текст личного сообщения, видимый только ему. Брюнет ждал. Брюнету было зябко, хотя температура воздуха в беседке не упала ни на градус.

— В Крови… — начал Тумидус и опять замолчал.

Брюнет ждал.

— Список, который я вам продиктовал…

Чувствовалось, что полковнику трудно говорить.

— Звонил Нейрам Саманган, — Тумидус кивнул на коммуникатор. — Там, где погиб «Дикарь», наблюдалось еще одно явление, сходное с…

— С чем?!

Рассудок брюнета отказывался принять очевидное. Нейрам Саманган, лидер-антис расы Вехден, связывается с Гаем Октавианом Тумидусом, расовым лишенцем Помпилии, через коммуникационную сеть — вместо того, чтобы молнией рухнуть с небес в «большом теле», усмирив в последний момент свою богатырскую мощь ради спасения Ботатаки? Как это прикажете понимать, господа хорошие?!

— С предыдущим явлением.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Просто нервничаю. Дурные новости, знаете ли. Речь о происшествии, после которого я запросил у вас сведения о рабах, принадлежащих экипажу «Дикаря». Список выживших либурнариев… Боюсь, он уменьшился еще на одного человека. Если мы продолжим контроль состояния рабов, мы скоро узнаем имя покойника.

— Ваш племянник?!

— Это, — Тумидус набрал в ладони воду, предназначенную для транса мамбито, и сполоснул лицо, — я выясню лично. В самом скором времени.

Вторая пригоршня воды выплеснулась на бритую голову. Капли потекли на лоб, виски, впалые щеки, запутались в бровях, тесно сдвинутых у переносицы. Луч солнца, прорвавшись сквозь завесу плюща, поселил в каждой капле искорку света. Лицо полковника не было иссиня-черным, как у части вудунов, оно даже не было особенно смуглым, как у вехденов. Обычный загар, не больше. Но мрачность, с какой Тумидус уставился на безвинную лилию крана, могла соперничать с мраком открытого космоса. Она намекала на грядущие, а главное, близкие неприятности. Лицо? — нет, тьма и звезды, и ворох проблем.

— Десантура, — вздохнул брюнет.

В голосе его не крылась насмешка или осуждение.

Скорее зависть.

Внизу, за квадратным окном-иллюминатором, тянулось бескрайнее серо-зеленое море джунглей. Его рассекали блестящие змейки ручьев и мелких речушек. Ртутью растекались цепочки озер, слепя глаза отраженным солнцем. На горизонте, частично скрыт туманной дымкой, проступал горный хребет. Хребет мнился древним, выветренным, хотя подробно рассмотреть его на таком расстоянии не представлялось возможным.

Вертолет шел ровно, словно на автопилоте, держа постоянную высоту, скорость и направление. Машину едва заметно покачивало, как корабль на пологой зыби. Эта убаюкивающая качка, усталость и давно приевшийся пейзаж внизу делали свое дело: Марк впал в тупое, сонное оцепенение. Если бы не грохот винтов, плотно забивший уши, и не ужас, которому либурнарии стали свидетелями, унтер-центурион Кнут наверняка заснул бы.

«Не спать!» — мысленно приказал себе Марк. Он напряг и расслабил мышцы, возвращая им тонус. Когда сознание прояснилось, Марк прильнул к иллюминатору, силясь разглядеть второй вертолет. Машина охристо-ржавого цвета никуда не делась. Как привязанная, она следовала за ведущим, держась метрах в двухстах позади.

До вертолетов шестиколесные машины добирались четыре часа по раздолбанной грунтовке. Кто и зачем проложил эту дорогу через девственные джунгли, оставалось загадкой. На утоптанной площадке ждали два геликоптера — одновинтовых, меньше тех, что вывалили на деревню стаю кошек. В первом вертолете, кроме пилота, разместились либурнарии, Изэль и ее помощники со своими кошками. Беспамятного Скока погрузили во второй. Хотелось верить, что среди людей, сопровождающих центуриона, есть хоть один медик…