— Очевидно, они расстались где-то на прошлой неделе, — объяснил Дэвид. — Жена Призбеки узнала про его связь с Вивиан, и он отказался от нашей шефини, чтобы спасти свой брак. Как тебе эта фотка? Газеты наперебой твердят, что это полный крах его дальнейшей карьере. Он превратился в посмешище. Даже мэр не сможет ничего для него сделать, потому что, если он поддержит Стэнли, это будет для него равносильно политическому самоубийству.

«Фурия из ада… — подумала я. — Вот зачем она хранила эту фотографию в своей картотеке. Я могла бы и сама догадаться».

— Да, неделька будет ужасной, — устало заметила я.

Но будет еще хуже, если в редакции узнают о моей помолвке: даже в лучшие времена ничто не раздражало Вивиан больше, чем гипотетическое счастье ее подчиненных. На фоне такого безобразного разрыва с любовником моя чудесная новость спустит похотливую сучку с привязи, и Вивиан пустится во все тяжкие. Пока Дэвид читал статью, я осторожно освободила палец от кольца и тихонько положила его в правый ящик стола.

— Здесь цитируют слова Вивиан: будто бы она порвала с Призбеки, когда застала его за примериванием одного из ее вечерних платьев!

— Какая лояльность с ее стороны!

— Мне жаль только его бедных детей. Ну да ладно, лучше о твоем уик-энде. Как съездили в Палм-Бич?

— Ох, все было прекрасно, — поспешно ответила я. — А как ты?

— Хорошо. Мне удалось перерыть груду документов. Я просмотрел кучу писем от читателей на твое имя. Ты же была во Флориде, я не ошибся? Ты пропустила невероятный снегопад в Нью-Йорке. Такого снега в марте не выпадало, очевидно, уже лет десять.

Я кивнула. По правде сказать, буран сильно омрачил наше возвращение. С одной стороны, из-за непогоды самолет не мог приземлиться почти до двух часов ночи. Рэндалл не спал и, обхватив себя руками, мерил шагами небольшой салон, кипя от негодования, что перед беспокойной рабочей неделей ему не удастся хорошо выспаться. Мы решили пораньше вернуться из Парижа, чтобы избежать риска увязнуть в пробке перед въездом в Нью-Йорк. У Рэндалла на утро была назначена встреча с исполнительным директором и членами правления фирмы какого-то важного клиента. Как он объяснил мне, несколько дополнительных часов в Париже не стоили этой встречи.

Я от души сочувствовала ему. Помолвка — это одно, а все, что составляет повседневную жизнь жениха или невесты, в том числе работа и обязательства, — совсем другое. И эта составляющая не зависит ни от помолвки, ни от свадьбы. Париж! «Праздник, который всегда с тобой». Что ж, пусть он остается как краткий миг, как сон. Вечных праздников не бывает. Трудовые будни представляли собой разумное продолжение романтичных выходных.

Но все же, признаюсь, мне было досадно, что приятное чувство, оставшееся после романтичного обручения, продлилось всего каких-то несколько часов.

Сначала была настоящая эйфория. Еще в ресторане мы позвонили всем своим с телефона Рэндалла и безудержно смеялись, когда наши друзья и родня во все горло кричали нам в трубку свои поздравления. Рэндалл заказал вторую бутылку шампанского. Кто-то из официантов принес мне розы. Я чувствовала себя так, будто парю высоко-высоко в небе, неужели я только что обручилась с Рэндаллом Коксом?

— Выходит, мечты все же сбываются, а сказка становится былью! — визжала от восторга Би, и я не могла с ней не согласиться.

Наконец в три часа ночи мы, пьяные от вина и от счастья, рухнули на нашу огромную кровать в «Ритце».

— Позволь помочь тебе снять платье. — Рэндалл с трудом выговаривал слова.

— Рэндалл! — хохотала я, когда он никак не мог справиться с молнией. Я никогда раньше не видела его ни таким пьяным, ни таким раскрепощенным. Он снимал с меня платье, с нежностью, но целеустремленно, спуская его по моим слишком уж тощим бедрам. Потом осторожно стащил по ногам. Я откинулась на кровати и закрыла глаза. Я ждала, что сейчас почувствую его тело, его губы…

Но Рэндалл почему-то направился не ко мне. Я приподнялась и стала наблюдать за ним. О, как же бережно нес ой мое платье к шкафу! Он нес платье на руках так, как будто оно, а не я, было его невестой.

— Сюда мы и пойдем, — сказал он платью, отыскав атласную вешалку.

Я снова легла, приняв позу, которая, как я надеялась, была соблазнительной…

— Мне кажется, я выпил слишком много шампанского, — простонал Рэндалл, безжизненно плюхнувшись на меня. Я оказалась придавленной его телом и секунд пять пролежала неподвижно. Рэндалл захрапел, и я осторожно перекатила его на другую половину постели.

Когда на следующее утро я проснулась, его рядом уже не оказалось. Покрывало на его стороне было аккуратно заправлено. Горничная молча упаковывала мои вещи в чемоданы. «Джим, спортзал», — сказала она мне, показывая на пустую половину кровати. Я ожидала, что перебор с шампанским, не говоря уже о помолвке, могли бы удержать Рэндалла в кровати, но я ошибалась: ничто не могло встать между ним и его раз и навсегда заведенным графиком. Это напоминало механизм: тренажерный зал, массаж, душ, диета, работа — и немного секса…