— Нет, спасибо, Карлотта, — возразила Люсиль, даже не удосужившись взглянуть на поднос.

— Мне тоже не надо, — эхом вторил ей Рэндалл.

Девушка поставила серебряный поднос между мною и мистером Коксом, который с удовольствием стал пожирать крохотные пирожки и тарталетки.

— Они восхитительны, — сказала я, пережевывая пирожок.

Мистер Кокс кивнул.

— Попробуйте еще вот этот, с лососем, — услужливо предложил он.

— Моя дорогая, как же тебе удается сохранить твою прекрасную фигуру? — спросила Люсиль, с напряженной улыбкой наблюдая, как я беру пирожок со сверкающего подноса.

— Мама, — предостерегающе прошептал Рэндалл.

Я испуганно уронила пирожок в свою тарелку. Неудивительно, что сын этой женщины сотню раз пережевывал каждую порцию еды, попадавшую к нему в рот.

— Клэр, в колледже я просто обожала твою маму, — промурлыкала Люсиль, положив мне на руку свои узловатые худые пальцы. Немедленно беседа раскололась надвое. Рэндалл с отцом стали обсуждать инвестиции, скрестив ноги навстречу друг другу, демонстрируя одинаковые кашемировые носки в тон легким кожаным мокасинам «Гуччи». Люсиль же придвинула ко мне свое тщедушное тельце.

— Ой, спасибо, — ответила я. — Мама говорила мне то же самое…

— В Вассаре мы были прямо как сестры! Всем, ну абсолютно всем делились… щетками для волос, конспектами, нарядами… даже мальчиками при случае! — При этом воспоминании Люсиль заливисто засмеялась. — Знаешь, у меня с той поры никогда не было такой близкой подруги. Тиш-Тиш так и осталась единственной.

Тиш-Тиш?! Никогда раньше не слышала, чтобы хоть кто-нибудь называл мамулю таким ужасным прозвищем. Я подумала о Беатрис. Как грустно, когда подруг разводит жизнь! В последнее время я была так занята работой и своими новыми отношениями, что наши беседы сократились до двухминутных «проверок линии». Интересно, а наши жизни когда-либо тоже разойдутся в разные стороны, как это случилось у мамы с Люсиль? Эта мысль никогда раньше не приходила мне в голову, и я испугалась. Если верить Люсиль, они с моей мамой были неразлучны и очень близки, но вот прошло уже больше десяти лет, как они не виделись.

— Мне так не хватает твоей мамы, не могу выразить это словами, — продолжала несколько мелодраматично Люсиль. Ее невысокий лоб чуть дрожал, и, если бы не столь решительное злоупотребление «Ботексом», я бы увидела трагическую складку между бровями. — Это очень печально, Клэр! Как она там? Мое сердце все еще рвется к ней. Мне так жаль, что мы не можем убедить ее перебраться поближе к Нью-Йорку.

Как там моя мама? В свой недавний приезд я могла удостовериться, что жила она в красивом, хотя и небольшом сельском доме, расположенном на ухоженном участке в великолепном месте. Она жила среди друзей, которые любили ее, которые знали и любили моего папу. Ее картины никогда еще не были так хороши, и, к ее огромному счастью, она начала сдавать их для продажи в небольшие галереи по всему штату.

— Думаю, она вполне довольна своей жизнью, — ответила я на тираду Люсиль.

— О, я знаю, она утверждает, что счастлива, но, дорогая моя, как можно быть счастливой, живя в таком захолустье? Изолированной от культуры, не имея возможности много путешествовать и даже вынужденной продавать часть своих картин? Ах, если бы только твой отец был способен… ладно, я полагаю, мы не должны обвинять умерших.

Кровь бросилась мне в голову. Я метнула резкий взгляд на Рэндалла, но он был поглощен беседой с отцом и не мог смягчить эффект от ее слов. Может, Люсиль добивалась, чтобы я вышла из себя в первые же двадцать минут нашего с ней знакомства? Если так, то ее оскорбительные инсинуации по поводу моего папы и покровительственные комментарии насчет образа жизни моей мамули как нельзя лучше подходили для этой цели.

«Держи себя в руках, Клэр». — Я глубоко вздохнула.

— Миссис Кокс, мама и правда счастлива, — решительно возразила я. — Штат Айова, конечно, не столь знаменит, и университетский городок невелик, но, попав туда, вы были бы удивлены, насколько богата и разнообразна там культурная жизнь. К тому же мама в совершеннейшем восторге, что ее картины пользуются спросом. Думаю, это приносит ей удовлетворение по многим причинам, в том числе и с финансовой точки зрения.

Люсиль кивнула, но явно осталась при своем мнении.

— Успокойся, дорогая, надеюсь, ты права.

И моя мамуля любила эту женщину? Они были подругами?

— Знаешь, а я тоже знакома с Вивиан Грант, — продолжила разговор Люсиль, жестом попросив Карлотту подать нам свежие коктейли. Я заметила, как отец Рэндалла, услышав упоминание имени Вивиан, на мгновение оторвался от своей беседы и взглянул на нас, но Люсиль не обратила на это никакого внимания. — Она ужасная женщина. Чересчур одержимая. О, наверное, мне следует уважать ее достижения и карьеру. Но как быть с остальной частью ее жизни? Важно соблюдать баланс между работой и домом, разве ты не согласна с этим?

Люсиль была права: Вивиан ужасна. А после той брани, которой она осыпала меня накануне ночью, я с особенным удовольствием воспринимала критику в ее адрес, независимо от содержания таковой. Я сделала очередной глоток водки с тоником и страстно закивала в знак согласия.

Хо-хо. Комната продолжала качаться еще немного даже после того, как я уже перестала кивать Люсиль.

Люсиль тепло улыбнулась мне, как будто я раздвинула некую невидимую преграду между нами.

— Так необычно в наше время встретить молодую женщину, которая придерживается этой точки зрения, Клэр. Тем более мой сын, кажется, сражен наповал этой женщиной. Возможно, я не должна говорить тебе этого, но его прежняя подруга, Коралл, — ее лицо при этом вытянулось, и это сказало мне все, что она думала о Коралл, — была полностью сосредоточена на своей карьере. Ни о чем другом она не могла говорить. Правда-правда. Ничего плохого в этом желании, конечно, нет, но это просто эгоистично, и как мать я хотела бы видеть Рэндалла с кем-то не столь… ну, амбициозным.