США и Англия, имея превосходство на море, к лету 1945 года вышли на ближние подступы к метрополии Японии. Тем не менее японцы не собирались складывать оружие. Военный министр Тодзио заявил: «Если белые дьяволы осмелятся высадиться на наши острова, то японский дух уйдет в великую цитадель — Маньчжурию. В Маньчжурии нетронутая доблестная Квантунская армия, несокрушимый военный плацдарм. В Маньчжурии мы будем сопротивляться хоть сто лет».

А «белые дьяволы», американцы, от вторжения на Японские острова большого оптимизма не испытывали. По их мнению, для разгрома японских вооруженных сил им понадобится армия численностью не менее пяти миллионов человек, и война без вступления в нее Советского Союза продлится в лучшем случае до 1947 года или еще дольше. При этом потери американских войск, по мнению США, могли составить более миллиона солдат и офицеров.

Союзники признавали решающее значение вступления СССР в войну против Японии. Они говорили, что только Красная армия способна нанести поражение наземным силам японских милитаристов. Главнокомандующий американскими вооруженными силами в бассейне Тихого океана генерал Дуглас Макартур подчеркивал: «Победа над Японией может быть гарантирована лишь в том случае, если будут разгромлены японские сухопутные силы». По его мнению, западные союзники не располагали возможностями для этого.

Накопление советских войск на Дальнем Востоке усиливалось. К лету в Приморье, Приамурье и Забайкалье количество расчетных соединений возросло с 59 до 87, то есть в 1,5 раза, а численность личного состава всей группировки — с 1 185 000 до 1 700 000 человек.

Группировка японских и марионеточных войск, которую предстояло разгромить, организационно состояла из трех фронтов, двух отдельных армий, а также нескольких отдельных бригад, полков, военной речной флотилии и двух воздушных армий.

Японские дивизии наиболее мощного 1-го фронта были развернуты вдоль границ советского Приморья и располагались на трех оборонительных рубежах; 3-й фронт был сосредоточен в центре Маньчжурии: в Улан-Хото (Ваньемао), Шэньяне, Чанчуне; 4-я армия занимала укрепленные районы в треугольнике Хайлар, Харбин, Хэйхэ; 34-я Отдельная армия дислоцировалась в Северной Корее.

Главнокомандующему Квантунской армией генералу Ямада также подчинялись армии государства Маньчжоу-Го и японского ставленника во Внутренней Монголии князя Дэвана. С августа под его руку встанет 17-й фронт, размещавшийся в Корее.

Общая численность японских и марионеточных войск превышала миллион человек. На их вооружении имелось 1215 танков (две трети имеющихся в японской армии), 6640 орудий и минометов (половина всего артиллерийского парка армии), 26 кораблей и 1907 боевых самолетов. Перед советской границей размещалось 17 укрепрайонов, каждый из них имел семь узлов сопротивлений, насыщенных цепью опорных пунктов. Занимали они господствующие высоты, имели перекрестную огневую связь. Фланги упирались в труднодоступную местность — болото и горы.

Опорные пункты состояли из артиллерийских площадок, пулеметных точек, бронеколпаков, противотанковых рвов, стрелковых окопов и проволочных заграждений. Имелись помещения для личного состава, хранения боеприпасов и продовольствия; электростанции, системы водоснабжения и вентиляции; широко развитая сеть подземных ходов сообщения, соединяющих все долговременные сооружения укрепрайона.

Кирилл Афанасьевич располагал всеми этими данными и понимал, какой грандиозный масштаб и боевой накал обретет предстоящая стратегическая наступательная операция Красной армии против японских сил в Маньчжурии.

Генштаб вызвал Мерецкова в Москву. 11 июня он прилетел из Ворошилова-Уссурийского и в течение десяти дней участвовал в разработке предстоящих операций на Дальнем Востоке. Параллельно, как депутат, посещал заседания XII сессии Верховного Совета СССР 1-го созыва. Несколько раз приглашался к Верховному.

Однажды Сталин спросил Мерецкова:

— Готовитесь к параду?

— Готовимся. Тренажи каждый день.

— Не подкачайте, — погрозил он нарочито пальцем. — Вы ведь со своим сводным полком Карельского фронта открываете торжественное шествие парадных колонн.

Речь шла о Параде Победы, который был намечен на 24 июня 1945 года. Хотя Мерецков находился на Дальнем Востоке, ему было приказано быть на параде, и не в качестве почетного наблюдателя, а самого что ни на есть активного участника.

Колонны исторического парада представляли сводные полки всех фронтов, сражавшихся против фашистской Германии. Расставлены они были по «географии» расположения с севера на юг. Первым в этой «географии» — Карельский фронт.

Карельского фронта уже не существовало, однако сводный полк его был составлен.

О подготовке к параду и о том, как он проходил, рассказывает его участник — командир батареи 10-й гвардейской стрелковой дивизии Карельского фронта Максим Максимович Сапожников. В то время он проходил службу в штабе артиллерии 14-й армии в звании капитана.

Был прекрасный майский день, когда ему объявили, что его зачислили в группу солдат, сержантов и офицеров от штаба армии и армейских частей для участия в Параде Победы. «Чувство радости охватило меня! — вспоминает Максим Максимович. — Не верилось выпавшему счастью участвовать в таком знаменательном, историческом событии…