Ее рассказ донельзя походил на его собственную дошкольную жизнь, ни о чем подобном брюнетка не упоминала. Гермиона была приемным ребенком в семье дантистов. Чета Грейнджеров удочерила ее в трехлетнем возрасте, забрав из приюта. Но вскоре, после появления в семье маленького Роберта, "родительская" любовь к пятилетней девочке "слегка" ослабла, и из года в год, по мере взросления ее братца, это становилось все более заметным. Далее все было почти как у Гарри: отсутствие друзей по причине замкнутого характера, любовь к книгам (только крыша заменилась местной библиотекой), пара странных случаев и письмо, пришедшее за пару месяцев до ее двенадцатилетия. Родители, которых уже явно угнетала забота о старшей "дочери", со вздохом облегчения "разрешили" ей отправиться в Хогвартс.

– Понятно... но ты точно не хочешь возвращаться домой? Все-таки они заботились о тебе, да и у них могут быть про...
– тут Поттер осекся - сам-то он не собирался даже показываться у Дурслей, так что не ему говорить об этом.
– Извини, считай этот вопрос решенным. Снимем по комнате в местной гостинице: у меня схожая ситуация, и в моих планах так же не значится посещение бывшего места проживания.

– Как мне к тебе обращаться?
– неожиданно спросила Гермиона.

– Ой, прости, даже не подумал представиться - все же год знакомы были... Меня зовут Гарри Поттер, - немного смутившись, представился мальчик.

– Я читала о тебе, - равнодушно заметила она, показывая, что его имя не произвело на нее никакого впечатления.

– Раз уж ты рассказала про свою жизнь, я могу поделиться своей историей, - предложил паренек немного погодя.

– Не стоит, мне это не интересно, - спокойно ответила девочка, ни на секунду не отрывая глаз от панорамы глухой деревушки за стеклом.

У Гарри создалось ощущение, что ее спокойное состояние - результат умиротворяющего бальзама. Эта умиротворенность мешала налаживания взаимопонимания с новой однокурсницей, но с другой стороны такое отношение к "Мальчику-Который-Выжил" не могло не радовать Поттера, уже уставшего от бурных проявлений чувств своими "фанатами".

– Думаю, мы подружимся еще раз!
– мальчик улыбнулся и поинтересовался, - а твой клон тебе недавно не давал ничего выпить? Что-то наподобие этого.

Он достал колбочку с бальзамом и показал ее девочке. Грейнджер неуверенно кивнула. Юный мастер улыбнулся еще шире, достал Бодроперцовое зелье и, отлив чуть-чуть в стаканчик, протянул ей со словами:

– Вот выпей, и мы увидим настоящую Гермиону во всей красе!

Лекарство, принятое без тени сомнений, подействовало, как надо: щеки окрасились румянцем, а от головы заструился легкий дымок.

– Ну, как самочувствие?
– полюбопытствовал школьник.

Девочка лишь неопределенно пожала плечами и мотнула головой, но покрасневшее лицо выдавало ее с головой - зелье подействовало.

– Я должен попросить тебя...
– мальчик замялся, - не распространяться о том, что я тебе рассказал. Это и в твоих интересах, если ты хочешь продолжить учиться и не возвращаться при этом к родителям.

Она кивнула, мол: "Хорошо, без проблем". Гарри вздохнул и продолжил:

– Слушай, я понимаю, тебе нужно все обдумать. Лучше перенесем наш разговор на завтра, отдохнешь, а я тебе подробно все объясню и отвечу на все твои вопросы. А пока вот держи, - он протянул ей книгу - подарок Тонкс.
– Это поможет тебе быстро освоиться с палочкой.

Сам Поттер вернулся к "Практике зельеварения", и все остальное время, вплоть до Лондона, в купе раздавались лишь звуки перелистываемых страниц да бормотание Гермионы, пытающейся выполнить простейшие чары.

Переодеваться в магловскую одежду не было никакого смысла: до "Дырявого котла" мальчик планировал добраться через каминную сеть, а девочка уже была в джинсах и футболке. Когда поезд остановился, дети даже ухом не повели: Гарри посчитал не лишним выдержать минут десять, чтобы не встретиться случайно с семействами Малфоев и Уизли, а его однокурсница, казалось, даже не заметила остановки, зачитавшись книгой.

Прошло четверть часа, когда в дверь тихо постучали. Поттер в это время ругался сквозь зубы на самого себя, пытаясь развязать те узлы, что он в приступе паники нагромоздил на ручку.

– Кто там?

– Это Невилл, Гарри! Почему ты не выходишь? Моя бабушка хотела бы с тобой поговорить, она сейчас на перроне. Я тебе стучал в начале, но ты не отвечал...

– Мы заснули, Невилл, - Гарри оборвал словесный поток, доносящийся из-за двери, и в душе пожелал и гриффиндорцу, и его бабуле провалиться к Снейпу (школьная присказка: "Иди ты к Снейпу!") - Мы сейчас выйдем, подожди немного.

– Диффиндо, - прошептал мальчик, направив палочку на путы, и следом, наставив уже на дверь, - Алохомора.

– Ну, что пошли?
– обратился он к девочке, внимательно наблюдающей за его действиями.
– Сейчас только мусор уберу за собой.

Равенкловец смел клочки записки и куски веревки в чемодан, спрятал литературу в сумку, оглядел купе и, оставшись довольным увиденным, открыл дверь.

– Невилл, дружище, сколько лет, сколько зим! Ну что ты встал? Пошли! Всю жизнь мечтал познакомиться с твоей бабушкой, даже сон потерял в ожидании этого момента...