— А ты не догадываешься, что могут означать твои видения? — спросила Хейвен.

Марта украдкой глянула на незаконченную работу на мольберте. Пока картина представляла собой скопище цветовых пятен.

— Думаю, это что-то такое, что уже происходило. Некоторым людям удается заглядывать в будущее. А я могу видеть только прошлое. Так уж мне повезло.

— Может быть, видения пытаются тебе что-то сказать? — предположила Хейвен.

— Ну знаешь… Если так, то я полная дура, если до сих пор не поняла, что же мне такое хотят сказать. Хочешь посмотреть другие мои работы? Может, разгадаешь загадку?

— У тебя здесь есть другие картины? В галерее — не все?

Марта усмехнулась.

— Пойдем, — сказала она.

Она встала с унитаза и побрела по квартире, оставляя следы босых ног в пыли. Открыв дверь, она поманила к себе Хейвен. В кладовой штабелями высотой в три фута лежали холсты. Между штабелями пролегала узкая тропинка.

Хейвен ахнула.

— Сколько же тут картин?

— Всего? Около трех сотен. Иногда я пишу три-четыре картины за неделю. Просто без остановки.

— И они все разные?

— Ага.

Хейвен сняла картину с верха одной из стопок. На полотне была изображена компания хулиганов, собравшихся около большой ямы. На дне ямы находилась собака. Она скалилась, глядя на устрашающее полчище крыс. Не сказать, чтобы собака и крысы были готовы к бою, но люди явно жаждали поглазеть на кровопролитие. Стоявший поодаль мужчина с непрорисованным лицом наблюдал за происходящим.

— Ты говоришь, что выставить твои работы тебя уговорил Йейн? — спросила Хейвен, гадая, зачем кому-то могло понадобиться выставлять эти картины, в которых Марта пела хвалу самым темным сторонам человеческой натуры.

— Да. Он заглянул за несколько недель до смерти Джереми, чтобы отругать меня за наркотики. Потом он увидел картину, над которой я в тот момент работала. Клянусь, мне показалось, что он едва не упал в обморок. После этого он меня непрерывно уговаривал выставить картины. Джереми был жутко против этой идеи. Он говорил, что картины опасны. Будь он жив, никакой выставки бы не было.

— А где та картина, которая понравилась Йейну? — спросила Хейвен.

— Здесь, — сказала Марта. — Самое удивительное, что он не пожелал, чтобы она была в экспозиции.

Она исчезла за штабелем и вернулась с рисунком размером с два журнальных листа. В центре была изображена красивая, соблазнительная темноволосая девушка. На ее плечах лежала горжетка из лисы. Челюсти бедного зверя были сомкнуты на пушистом хвосте. Девушка стояла, положив руки на грудь молодого человека с огненно-рыжими волосами. В ее глазах застыла безмолвная мольба. Позади них был виден коридор. На пороге стояла невысокая светловолосая девушка, ее лицо было искажено ужасом. Констанс. Позади нее, в дальнем конце коридора, виднелась знакомая темная фигура.

У Хейвен чуть не подкосились колени. Она бы лишилась чувств, если бы в этот момент не зажужжал дверной звонок.

— Ну как тебе? Двое гостей в один день. Давненько у меня не было такой популярности. — Марта мертвенно побледнела. — Посмотри пока картины. Я сейчас.

— Алло? — проговорила Марта в динамик домофона.

— Это я, — послышалось в ответ. Это был Йейн.

Хейвен бросилась к Марте.

— Не впускай его! — прошептала она.

— Я не могу сейчас говорить, — сказала Марта Йейну с нескрываемым волнением. — Я занята. Потом заходи.

— Дело срочное, Марта. Впусти меня, или я сам войду.

— Где у тебя пожарная лестница? — спросила Хейвен, когда Марта нажала на клавишу, с помощью которой открывалась дверь подъезда.

— Вон там, — ответила Марта, указав на кладовку. — Только осторожнее, чтобы тебя не заметили. Не допускай, чтобы за тобой следили.

— Но кто меня заметит? Водитель Йейна?

— Да нет же! «Серые люди»! — прошипела Марта. — Понимаю, ты считаешь меня чокнутой, но поверь мне, они существуют.

Добравшись до последней ступеньки пожарной лестницы, Хейвен присела на корточки и спрыгнула на асфальт. Она добежала до конца проулка и заглянула за угол. Пес мочился на колпак колеса черного «Хаммера». Его хозяин терпеливо ждал неподалеку. Мимо проносились такси с пассажирами на задних сиденьях. Целый класс младших школьников в одинаковых желтых футболках топал за учителем. Дети были похожи на маленьких утят. Обычная нью-йоркская картина. Но через некоторое время Хейвен все-таки их разглядела. Два туманных силуэта в сером седане, стоявшем у тротуара напротив дома, где жила Марта. Женщина у окна прачечной-автомата. Аккуратно стриженный торговец сосисками. Марта была права. Уйти с этой улицы незамеченной было невозможно.