Доктор Тидмор закрыл Библию и сделал долгий глоток воды из стакана, стоявшего внутри кафедры. Он частенько так делал, чтобы дать прихожанам маленькую передышку.

— Что ж, некоторые из вас могут спросить, почему я выбрал такую тему для сегодняшней проповеди. Почему я считаю себя обязанным предостеречь вас. Потому, что я полагаю, что дьявол побывал здесь, в Сноуп-Сити. Да-да, именно так. Он обманул вас, обманул меня, он всех насобманул. На самом деле он пробыл здесь не один год, он прокрался в наши сердца, он уговорил нас ослабить нашу бдительность. Он заставил нас расслабиться. Хитростью он заставил нас поверить в то, что нам более не нужна помощь Иисуса для достижения спасения. И в то, что нам не обязательно жить так, как нас учит Библия.

А мы не стали сражаться! Мы стали мириться с вещами, которые, как нам известно,в Библии именуются мерзостями. С понятиями, которые бы сам Иисус назвал ересями.Гомосексуализм. Ясновидение. Реинкарнация. Не дайте себя обмануть. Все это — дьявольские козни. И пора всем облачиться во всеоружие Божие и сразиться с силами зла раз и навсегда. Мы не должны проявлять снисхождения к Сатане. Мы должны наказать тех, кто распространяет его ложь. Мы должны послать дьявола туда, откуда он более не сможет нам вредить.

Хейвен искоса взглянула на Мэй. Ее мать закрыла лицо руками. Имоджин не отрывала глаз от кафедры. Она просто-таки купалась в мудрости проповедника.

— Я точно знаю, где тут дьявол, — прошептала Хейвен, глядя на свою бабушку. — Пойдем, Бью.

Они встали и вышли из церкви. Голос пастора почти потонул в возмущенном шепоте прихожан.

Когда они подъехали к дому Декеров, Хейвен нарушила тягостное молчание.

— Тебе стоит поехать со мной.

— В Нью-Йорк? — спросил Бью таким тоном, словно они впервые об этом заговорили.

Хейвен по-прежнему было непонятно, почему ее друг так противится этой поездке.

— Почему бы и нет? Неужели тебе хочется оставаться в Сноуп-Сити и слушать это дерьмо до конца своих дней? Поезжай со мной, поступи в цирк, пойди служить в треклятый флот, если тебе так хочется. Ну сделай хоть что-нибудь. Тебя здесь не хотят, и у тебя нет причин здесь задерживаться.

Бью сжал зубы. Его взгляд стал непоколебимым.

— Я тебе уже говорил, Хейвен. Я не могу бросить отца. Я ему нужен.

— Зачем? У него ведь не всех рук и ног не хватает. А ты должен жить своей жизнью.

— Всем нам приходится нести свой крест, — сказал Бью.

— Конечно. Но не имеет смысла размахивать своим крестом просто так, ради развлечения. Я понимаю, тебе трудно в это поверить, но для того, чтобы твой отец был жив и здоров, твое присутствие вовсе не требуется. Ему нужно жить дальше. Обзавестись подругой. Самостоятельно готовить ужин — хотя бы время от времени. А он ничего этого не сумеет делать, пока ты относишься к нему, как к калеке.

— Ты что, ослепла? — Бью утратил терпение и перешел на крик. — Он и есть калека!

— Посмотри на мое платье. Посмотри! — настойчиво проговорила Хейвен. — Год назад он бы ни за что не одолжил мне хоть что-нибудь из того, что носила твоя мать. Он бы нас пристрелил, если бы увидел, что мы роемся в ее шкафу. Твой отец готов жить дальше, Бью.

— Почему я должен это выслушивать? Сначала меня обвиняют в том, что я сотрудничаю с Сатаной в совращении Сноуп-Сити, а теперь мне говорят, что я порчу жизнь отцу. Знаешь, это уже не любовь. Это садизм какой-то.

— Думаю, тебе попросту страшно.

— А я думаю, что тебе не стоит совать нос в чужие дела, — буркнул в ответ Бью.

— А по-моему, ты пользуешься отцом как прикрытием, чтобы ничего не делать. И по-моему, это несправедливо по отношению к нему.

— А по-моему, черт побери, тебе пора заткнуться, Хейвен. — Бью выключил зажигание и спрыгнул на землю. Он зашагал было к дому, но вернулся и засунул голову в открытое окошко кабины. — Ты большая мастерица раздавать советы налево и направо, Хейвен Мур. Если твоя жизнь так запуталась, это вовсе не значит, что моя тоже. Может быть, тебе стоит сначала в собственных заморочках разобраться, а потом уж мои проблемы решать.