– Точно не знает никто. Говорят, что при строительстве дома, Подольный нашел книгу. Особую книгу заклинаний, оставшуюся от помещика-оккультиста. С той поры все пошло наперекосяк. Прокоп стал избегать контактов с односельчанами и заработал стойкую репутацию колдуна. Ходили слухи о том, что он может превращаться в животных, вызывать непогоду и наводить порчу.

– Очень мило! Значит я – внук чернокнижника?

– Не похожи вы на чернокнижника, – Надя прыснула со смеху. – Больше на мудрого Гудвина из Изумрудного города смахиваете.

– А моя рыжая шевелюра напоминает гриву Трусливого Льва? – с улыбкой кивнул Платов. – Спасибо за комплимент, но думаю, что даже зеленые очки не помогут этой домине выглядеть веселее.

– Какие проблемы? Вы наследник и можете преспокойно продать дом.

– Думаю, что так и сделаю, но в любом случае мне придется провести здесь ночь. Кстати, а где раздобыть ключи?

Маркова задумалась и пожала плечами.

– Наверняка в управе. Больше негде. Пойдемте, провожу.

Иван и Надя расстались у двухэтажного здания школы.

– Через двести метров увидите одноэтажное здание с флагом над крыльцом. Это и есть наша сельская управа. Буду рада, если вы выкроите минутку и заглянете ко мне на чашку чая.

Учительница помахала рукой и направилась по обсаженной липами дорожке к входу в школу. Платов двинулся своей дорогой, но, сделав несколько шагов, остановился.

– Надя!

– Да, Иван!

– А на чем вы играете?

– На аккордеоне. Если заглянете в гости, обязательно исполню вам что-нибудь из своего репертуара.

– Отлично. Я тонкий ценитель музыки, а от звуков аккордеона просто готов карабкаться на стену!

Вместе с голубоглазой блондинкой ушли хорошее настроение, а довольно милый осенний денек сменил холодный вечер. Платов с завистью смотрел на окна домов, в которых светились экраны телевизоров и домовитые хозяйки, наверное, накрывали столы к ужину. Иван почувствовал себя по-настоящему чужим в этой, живущей собственной жизнью деревне.

Ветер усилился, а с темного неба упали первые капли дождя. Капитану показалось странным, что по мере приближения к управе дорога становилась все хуже. Складывалось впечатление, что власть не пользуется большой популярностью у населения. Асфальт сменила изрытая ухабами дорога, а на ее обочине Платов увидел такой архаизм, что не удержался от желания рассмотреть его поближе.

Если в других концах деревни были установлены современные водозаборные колонки, то в непосредственной близости от управы сохранился уродливый поршневой механизм с длинным рычагом. Чтобы запустить эту адскую машину в действие, за рычаг пришлось взяться обеими руками и качнуть его не меньше десяти раз. Колонка выплеснула из своего чрева тонкую струйку воды.

Капитан решил, что старая поршневая качалка используется во время перебоев в сети современного водоснабжении, поднял воротник куртки и зашагал по пустынной улице в направлении, указанном Надей.

Самого здания управы еще не было видно, но о том, что он не сбился с пути, Иван понял, услышав хлопки, трепещущей на ветру ткани.

Резиденция местной власти выглядела, как сарай, возомнивший себя дворцом. Не обшитые досками бревна были выкрашены темно-зеленой краской, наводящей на мысль о том, что все есмь прах и лучший способ покинуть суетный мир – самоубийство.

Платов толкнул массивную, обшитую ржавой жестью дверь и вошел в полутемное помещение. В нос ударил запахи пыли, старой бумаги и, ни с чем несравнимый аромат советского бюрократизма. Поскольку никто не отреагировал на вторжение, Иван остановился и бросил в пустоту:

– Здрасте! Есть здесь кто-нибудь?

Тишину нарушал только мерный стук капель в оконное стекло. Платову пришлось пройти до единственной открытой двери. Заглянув в комнату, освещенную только светом настольной лампы под абажуром, он увидел стопки скоросшивателей, бюстик Ильича на сейфе, политическую карту мира во всю стену и древнюю пишущую машинку с заправленным в нее листом. Только после этого он заметил хозяина кабинета, который едва ли не упираясь носом в стол строчил какой-то документ.

Иван почувствовал себя просителем, до которого никому нет дела, и робко откашлялся.

Мужчина поднял голову. На его узком бледном лице было написано выражение неудовольствия человека, которого по пустяковому поводу отрывают от важного дела.

– Здравствуйте, – важно произнес он. – Вы ко мне?

– Если вы здесь старший, то к вам.

– А кто как не старший, по-вашему, и может сидеть здесь после окончания рабочего дня?

– Я очень извиняюсь. Не знал расписания работы.