Иван уже принял решение. Он хлопнул горемыку по плечу.

– Жди здесь, Чернышевский! Сейчас отпрошусь и попробую твоему горю помочь!

Получасом позже участковые сидели на кухне у Сидорина. Супруга Эдуарда с грохотом опустила на стол сковороду с яичницей.

– Не приведи Господь, тебе муженек, за второй бутылкой побежать! С балкона случайно выпадешь и насмерть разобьешься, а соседи подтвердят, что это – несчастный случай.

Выдав мрачное пророчество, женщина оставила мужиков наедине с бутылкой. Чтобы донести стакан до рта Эдику пришлось поддерживать себя за локоть.

– Это и есть твоя помощь?

Платов вновь наполнил стакан товарища.

– Пей! Это твой единственный выход!

– Сам знаю, – Сидорин послушно выхлебал водку. – Только это мне теперь и остается! Какой позор!

– Дурак! Не для того пою, чтобы тугу-печаль унять, а для дела!

– Какое, к свиньям собачьим, дело может быть? Не видать мне пистолета, как своих ушей!

– Как знать, как знать. Ты «Лунный камень» читал?

На помятом лице Сидорина появилось такое ошарашенное выражение, что Платов всерьез усомнился в том, что его друг читал даже «Приключения Буратино».

– Какие камни? При чем тут камни?

– Это книжка. Про то, как один англичанин наширялся и под это дело драгоценный камень спрятал! Чтоб дружки не стырили!

– Ну и?

– Утром, вроде как ты, очухался и не в зуб ногой. Не помнит, где камень и все. Хату вверх дном перевернули, а камня не нашли.

Столь вольная трактовка классики заинтересовала Сидорина, которому с недавних пор стали близки все случаи, связанные с утерей вещей по пьяной лавочке.

– Чем кончилось-то?

– А тем и кончилось! – Платов торжественно наполнил стакан Эдуарда. – Этот англичашка все вспомнил только после того, как ему опять дозу вкатили! Пей, братуха, может и тебе повезет!

– Наркоманы проклятые! – Эдик выдул третий стакан и вновь потянулся к бутылке. – Обколятся по уши и в аут! А ты говоришь: Англия, Англия! Нам и здесь хорошо! Споем, Ванька?

– Погоди петь, – Платов отобрал у товарища бутылку. – Вспоминай, про пистолет!

– Сто лет мне твой пистолет сдался! Будешь петь или нет?

Только под угрозой отлучения от бутылки Сидорина удалось уговорить на эксперимент. Он долго морщил лоб и чесал затылок, а потом неожиданно опустился на четвереньки.

Иван тяжело вздохнул, думая, что методика «Лунного камня» не применима к отечественным условиям.

Между тем, Эдик, напоминая подбитый и потерявший управление танк, покружился по кухне, подполз к холодильнику и сунул под него руку.

– Мать твою! – только и смог сказать Платов, увидев, что Сидорин достал пистолет. – Сработало!

Вернуться за стол Эдуард не смог. Привалившись спиной к батарее, он целовал табельное оружие с таким жаром, словно намеревался затащить пистолет в спальню и заняться с ним экстремальным сексом.

– Родимый мой! Я ж перед тем, как забухать тебя дома оставил! Нашелся, дружок!

– То-то же! – Иван встал. – Жене отдай, а то опять куда-нибудь сунешь!

– Ты куда, Вано? Ну, уж нет! Так просто я тебя не отпущу! Счас за пузырем сгоняю! Век не забуду, как ты меня спас! Жизнь за тебя отдам!

– Не надо жизни, – Платов вспомнил о письме из нотариальной конторы. – На дежурстве по случаю праздника меня подменить сможешь?

– На всех дежурствах! – клятвенно заверил Сидорин. – Можешь больше на работу не выходить!

– Брось трепаться. Один раз подменишь. Завтра.

Эдик уже не слышал своего спасителя. Бережно прижав вновь обретенный пистолет к груди, он сладко спал.

Платов попросил супругу Сидорина напомнить мужу о его обещании и вышел на залитую лучами осеннего солнца улицу.

Значит, наследство двоюродного деда? Что ж пусть будет наследство! В конце концов, чем он хуже других? Капитан на мгновение представил сундук, доверху набитый золотыми слитками, бриллиантами и червонцами царской чеканки. А ну, как его дедушка был богатеем и перед смертью решил обеспечить внуку безбедное существование?

Это утро в деревне Махово не было похожим на другие. Директор сельской восьмилетки Олег Скрипкин начал носиться по улицам с пяти часов, а к десяти его огромный нос побывал во всех мыслимых щелях, дырах и отверстиях.