– Чего уж там! Присаживайтесь и выкладывайте, зачем пришли! – мужчина встал и Иван удивился его необычайной худобе.

Председатель выглядел так, будто только час назад был освобожден из Освенцима. Он принялся листать какую-то толстую книженцию и капитану показалось, что о нем забыли.

– Я по поводу наследства своего двоюродного деда. Прокоп Подольный завещал мне свой дом…

– Вам?! – председатель неожиданно грохнул книгой по столу с такой силой, что Иван подпрыгнул на стуле. – Значит, вы…

– Платов.

Председатель быстро обошел стол и приветствовал Иван коротким насильственным рукопожатием.

– Так бы сразу и сказали. Заждались мы вас, Иван Александрович. Нехорошо дому пустовать. Когда намерены вселиться?

Платов с трудом подавлял желание вытереть о брюки руку, которой коснулся этот странный субъект.

– Во-первых, извещение из нотариальной конторы я получил совсем недавно, во-вторых, мой дед умер тринадцать лет назад, а в третьих… Я вовсе не собираюсь никуда вселяться. У меня есть свой дом, и он меня вполне устраивает.

Странный субъект будто не слышал последней фразы Платова. Он задумчиво расхаживал вдоль стола, заложив руки за спину, очень напоминая аиста, который высматривает в траве лягушку.

– Тринадцать лет? Мне кажется, что это было только вчера. Презанимательнейшая штука время, вы не находите?

Платов не находил, но из вежливости кивнул.

– За этими стенами оно пролетает стремительно, а здесь, – мужчина обвел рукой кабинет. – Плетется, как старая кляча. Так-то, милейший Иван Александрович.

Платову надоели философские рассуждения и какие-то старорежимные лексические обороты.

– Я хотел бы осмотреть дом деда. Ключи…

– Конечно ключи! Именно ключи!

Узник Освенцима ринулся к сейфу и, распахнув дверцу, принялся выбрасывать наружу бумаги. Иван с изумлением смотрел на кружащиеся по кабинету пожелтевшие листы, а председатель, наконец, нашел то, что искал и торжественно поднял руку, в которой держал связку ключей на массивном медном кольце.

– Ключи! Они откроют перед вами все двери!

Платов протянул к ключам руку, но мужчина спрятал связку за спину и с ласковым укором погрозил Ивану пальцем.

– Не спешите. Нам предстоит выполнить небольшую формальность. Точнее вам. Одна небольшая закорючечка вот на этом листике и можете, с чистым сердцем ступать в дом дедушки.

– Я готов, – капитану не терпелось покинуть кабинет и больше не встречаться с его хозяином, который явно нуждался в помощи хорошего психиатра. – Что за документ?

– Расписочка. Контрактик. Согласитесь, я не могу отдать вам ключи просто так. Не имею права!

Платов придвинул стул к столу и взглянув на лист. Сельсовет, вне всяких сомнений испытывал проблемы с бумагой. Лист походил на свиток пергамента и был настолько измятым, будто его вытащили из заднего прохода. Витиеватые буквы складывались в слова, слова в предложения, из которых явствовало, что Иван Александрович Платов считается единственным наследником Прокопа Даниловича Подольного.

Капитан почувствовал, как в его руку вкладывают шариковую ручку и, пожав плечами, поставил внизу листа свою подпись.

– Число, пожалуйста, – прошептал в самое ухо мужчина. – Месяц, год. Отлично!

Он поспешно схватил подписанный документ, сунул его между страниц толстой книги в странного вида переплете и захлопнул ее.

– Теперь ключи, дом и … все его содержимое ваше! Искренне, от всего сердца поздравляю!

– Спасибо, – Иван сунул связку в карман. – И до свидания.

Он вышел в коридор.

– Да и не забудьте покормить кота! Бедное животное совсем исхудало! – донеслось из кабинета. – Очень на вас рассчитываю!

– Да пошел ты к черту вместе со своим котом! – прошипел Иван, распахивая дверь. – Не могли найти здорового председателя. Придурок лагерный!

В лицо ударил сильный порыв ветра. Пригнувшись, Платов двинулся в обратный путь. Лампочки на столбах не горели еще со времен перестройки. Здание с флагом над крыльцом моментально растворилось в темноте и когда Иван оглянулся, то не увидел даже тусклого пятнышка света настольной лампы.

– Олег Степанович! Вы меня слышите?