Расположившись в глубине коридора за колонной с выщербленными краями, якобы от ядер пиратского фрегата, он невозмутимо курил, кивал добродушным, прибывшим явно не для войны жильцам и жиличкам отеля и рассматривал дверь, от которой удалился, так и не открыв.

Ждать пришлось недолго. Через пять или шесть минут к номеру подошли двое. Один тут же занял позицию, которая в России называется «стременем», а второй принялся быстро ковырять в английском замке какой-то штучкой.

Дождавшись, когда дверь откроется и парочка незваных гостей окажется внутри номера suite, Андрей вкрутил окурок в землю под пальмой у колонны и быстро пересек коридор.

Приоткрыв дубовую створку, вошел и быстро ее притворил за собой, не издав при этом ни звука.

Появления его с тыла эти двое не ждали. Один из них почему-то решил, что Мартынов непременно должен быть в ванной, и теперь дверь в нее была распахнута настежь. А второй, переминаясь с ноги на ногу, ждал результатов этих изысканий.

Присвистнув, Мартынов немало его удивил. Настолько, что тот развернулся назад, даже не побеспокоившись о своей челюсти. С размаху, что было сил, Андрей пробил правой в челюсть и перестал обращать на фигуранта внимание, точно зная, что после таких ударов не сопротивляются. Сломанная челюсть и болевой шок мгновенно отключили сознание жертвы, и он повалился на Мартынова, как тюк с гостиничным грязным бельем. Подхватив его и аккуратно уложив на пол, Андрей взялся за тяжелую дверь ванной комнаты и стал ждать.

— Ничего, мать их… — раздалось из комнаты, где обычно принимают душ. Особенно порадовало, что прозвучало это на русском, то есть налицо была возможность разговаривать с «нашими» так, как разговаривают с такими «нашими» на их исторической родине.

Когда меж дверью и косяком появилась тень, Мартынов откачнул створку назад и изо всех сил бросил ее навстречу дверной коробке.

Где-то на середине пути произошло столкновение двух тел, одно из которых имело вес около восьмидесяти килограммов, а второе — не менее двадцати.

Судя по звуку, удар пришелся русскому гостю куда-то в район темени чуть повыше лба, то есть лучшего места для удара трудно было представить.

Шагнув в ванную, Мартынов подхватил безжизненное тело и усадил его на безупречный по чистоте кафель.

Несколько шлепков по щекам заставили несмышленого малого поднять глаза, и Мартынов, заглянув в его зрачки, покачал головой: один был размером с булавочное острие, второй расплылся в копеечное пятно. Признаки сотрясения головного мозга были налицо, о том, тошнит ли малого, можно было не спрашивать.

— Ты видишь меня? — спросил Андрей, усаживаясь рядом. — Два правила. Запомни их на всю жизнь. Первое: по двое на Мартынова не ходят. Второе: не ищи человека в ванной, если в ней выключен свет.

Подхватив ничего не соображающего клиента под мышки, Мартынов поставил его на ноги и повел к телефону, как ребенка, за рукав. Нажал кнопку громкой связи, передал трубку качающемуся, как маятник Фуко, малому.

— Расскажи своему боссу, какая ерунда вышла, — предвкушая приятный разговор с Малкольмом, попросил Андрей.

— Зачем, брат?.. — глухо и без выражения справился тот.

— Звони, а то снова в ванную поведу.

Тот еще несколько мгновений покачался, а потом нашел рукой табло и медленно нажал несколько кнопок.

— Да, бля! — послышался в динамике незнакомый Андрею русский голос.

— Касьян… это я. Я в номере отеля, я по телефону говорю…

— И что, мне купить тебе за это остров в Хорватии?

В душу Мартынова стали закрадываться смутные подозрения.

— Касьян… бура получилась, Касьян… Мы тут решили денег заработать, Касьян, но пришел хозяин, Касьян… Бова до сих пор в коме, я сейчас тоже туда уйду… Хозяин, говорю, пришел…

— Ты, сука, я тебе сколько раз говорил, чтобы ты соскочил с «кокса»?! Опять харя в пудре?!

— Касьян. Я не нюхал, Касьян… Нас хозяин в номере слотошил…

— В каком номере, дефективный?!

— В этом, пиратском… с пиратами, Касьян…

— Вот сволочь… — обезоруживающе донеслось с того конца связи. — Опять нанюхались, паскуды…

Мартынов подхватил трубку и поддержал готового рухнуть парня за талию.

— Слышь, браток, меня Мартыном зовут. Ты фамилию — Малкольм — слышал?

— Ты кто такой, Мартын? — после небольшой паузы совершенно спокойно спросил какой-то Касьян.

— Кто я такой? Семь лет особого под Красноярском, пятерик под Хатангой на положении Семы Холода.

— Ма-ать честна-ая… Ты объясни, браток, что там за дела творятся? Какие, на хер, пираты?

С души Андрея свалился камень. Ему, как той девочке из Смольного, хотелось беспричинно смеяться, говорить глупости и есть бублики.

— Касьян… Твои люди зашли в мой номер. Я вернулся, накостылял им по шее. Один без памяти, второй еще стоит. Что делать будем? Если горничной придет в голову поменять бельишко у меня в апартаментах, то через минуту Treasure Island будет ломиться от мусоров…