— Не горячись, — махнула рукой Лилиан. — Она ведь не человек, и по человеческим меркам судить её нельзя. Правда, Седна?

— Возможно. Но я приложу все усилия, чтобы стать как можно более аналогичной вам.

А тем временем «Акулий Молот» пришёл в действие. Все затаили дыхание, наблюдая за этим феерическим процессом через иллюминатор. Под днищем корабля, активировавшего «Молот», уже разгорелся нестерпимый для людского глаза ярчайший свет. С громким шумом, больше напоминающим звук бьющей из раковины мощной струи воды, свет ударил в землю, всколыхнув её, перекраивая поверхность. Землетрясение, начавшееся в этом районе, можно было оценить по десятибалльной системе на все двадцать: здания подпрыгивали и рассыпались, как карточные домики; повсюду поднимались к небу толстые столбы пыли и дыма. А в эпицентре всего этого безобразия, в огромном луче нестерпимого света, плавились даже камни. Спустя несколько мгновений всё тот же свет, видимо, проходя по разным подземным коридорам, вырывался в разных местах на поверхность, и теперь все ближайшие окрестности превратились в самый настоящий «Ангельский Лес$1 — именно так называли люди то, что видели во время действия «Акульего Молота».

И, наконец, наступила развязка. Огромный пласт земли, размером с крупный городок, оторвался от поверхности и поднялся на высоту девятиэтажного дома. Зависнув на несколько секунд, он с оглушительными звуками и устрашающими последствиями рухнул вниз.

Видимость сразу упала до нуля. Всё пространство в радиусе многих миль заволокло пылью и пеплом, вплоть до самых облаков. Но, тем не менее, среди этой бури можно было отчётливо видеть закончивший своё дело корабль шаркеттов. Сейчас он улетал на высокую орбиту Колорадо.

— Кто там говорил, что шаркеттам до нас расти и расти в технологическом плане? — слегка истерично рассмеялся Ник.

— Те, кто колонизировал Викторию, — предположила Лейла.

— Точнее, те, кому шаркетты позволили колонизировать Викторию, — поправила Седна. — Итак, дамы и господа, «Панацею» нам уже успели отремонтировать, и даже снабдить кое–какими шаркеттскими технологиями. Можно отправляться в путь.

— Во–первых, эти двое, — пилот махнул в сторону семейства Стоун. — Никуда не полетят. Они меня подставили, и я до сих пор не могу понять, что меня удерживает от возмездия.

— Мы и так с вами не полетим, — смущённо ответила Лилиан. — Наши акулоголовые друзья согласились подбросить нас до Виктории.

— А вас там не поймают? — забеспокоилась Седна.

— Там сейчас переворот правительственный. Шаркетты возвращают власть. Если мы будем на их стороне — нас никто не тронет.

— Я не собираюсь больше ждать, — Ник бесцеремонно прервал Лилиан. — Любимая, давай отсюда сваливать, да поскорее.

Седна пожала плечами. Махнув рукой своим новым знакомым и коротко бросив «Удачи!», она последовала за покинувшим помещение пилотом.

Командор был зол. Нет, зол — это мягко сказано. Он был в звериной ярости, в неистовом бешенстве! Рядом с его кабинетом уже лежали четыре трупа подчинённых Айзека, убитых его же рукой в порыве гнева.

— Командор, — раздался голос секретарши из интеркома. — Только что прибыл семьдесят седьмой. Просит вашей аудиенции.

— Немедленно его ко мне! Немедленно!

Айзек нервно затарабанил по столу пальцами. Его рука опустилась вниз, к ящику письменного стола, и вновь появилась на глазах, но уже крепко сжимая рукоять широкого охотничьего ножа — ещё одного сомнительного символа власти.

В дверь постучали.

— Войдите, — коротко бросил Блехер.

На пороге, практически сливаясь с обстановкой, появился семьдесят седьмой — ростом чуть ниже среднего, худощавого телосложения. Облачённый в тёмно–серый костюм — облегающие брючные штаны и мягкий свитер, поверх которого вполне уместно был натянут чёрный бронежилет с небольшими наплечниками и длинные, до локтей, кожаные перчатки. Казалось, на его теле не осталось ни одного открытого участка, даже голову покрывала тянущаяся маска какого-нибудь элитного спецподразделения. В глазной прорези этой маски, возможно, были вполне человеческие глаза, но узнать это наверняка командор не мог — их закрывала широкая, напоминающая горнолыжную маска с тонированным покрытием. Но самым интересным элементом гардероба этого наёмника были два огромных чёрных крыла, в данный момент исполняющие роль плаща.

Оружия при госте, казалось, совсем нет.

— Проходите, семьдесят седьмой, — вежливо предложил Айзек. — Присаживайтесь.

Убийца остановился возле стола своего нанимателя, но садиться не стал.

— Как пожелаете. Итак, вы готовы? Вижу, что готовы, иначе не пришли бы сюда. Знаете старую поговорку «Молчание — золото»? Так вот, ваше молчание стоит целого состояния. Я даже не хочу знать, сколько мог бы ваш рот поведать ужасных тайн, если бы вы захотели это рассказать. Я также располагаю сведениями, что даже удаление некоторых… хм… частей тела не смогли развязать вам язык.

Убийца всё молчал, стоя неподвижно, едва заметно качая головой.

— Ваши навыки просто великолепны, семьдесят седьмой. Послужной список — да–да, не удивляйтесь, у вас он есть! — обширен и внушает животный страх. Шестнадцать лет практики и ни единого провала. Сотни выполненных заказов. То, что мне нужно. Но на этот раз заказ будет несколько экзотичен… да, я понимаю, что экзотики в вашей профессии хоть отбавляй, но на этот раз всё серьёзнее, чем раньше. На кону безопасность галактики и человечества в частности.