Лишь через полминуты, когда затрясло так, что дальнейшее пребывание в этом помещении начинало граничить с самоубийством, Седна прекратила свой любовный порыв и коротко скомандовала:

— Закрой глаза.

Ник повиновался.

А спустя мгновение удивлённо подняв веки, услышав вокруг себя лишь полнейшую тишину.

— Я же говорила, всё будет нормально.

Пилот осмотрелся, параллельно пытаясь понять, понравилось ли ему то, что только что сделала с ним Седна, обняв за плечи. В конце концов он пришёл к мнению, что с чувствами стоит разобраться в иной, более спокойной обстановке, а сейчас выяснить, где он, собственно, находится.

Вокруг него было огромное пространство, напоминающее грузовой отсек какого-нибудь огромного транспортного корабля. Изо всех сторон бил яркий голубой свет, а ботинки хлюпали в десятисантиметровом слое прохладной воды.

— Мы на «Молотоносце», — пояснила Седна. — Головной корабль всего шаркеттского флота. Ник, ты не поверишь, но они прилетели именно за нами! Не за Лейлой, не за Лилиан, а за мной, тобой и «Панацеей»!

— Зачем мы им сдались? — всё ещё удивлённо озираясь по сторонам, спросил Ник. — И кто инициатор нашего спасения?

— Фитимо, я, — раздался шипящий голос позади. Пилот обернулся и довольно ухмыльнулся:

— Бармен с Виктории? Забавно всё складываются. Ты меня уже во второй раз выручаешь.

— И фыручу ещё мношество рас–с, если потрепуется… феть не так тепе претстоит покипнуть.

— Погибнуть? А ты знаешь, как я должен умереть?

— Т–та. От стар–рости. А сейщ–щас ты толшен оттохнуть…

— Кстати, товарищ акула, а твой англо–китайский с момента последней нашей встречи заметно улучшился, — подмигнул бывшему бармену Ник, прежде чем раствориться в яркой вспышке телепортационного света.

Теперь они стояли посреди гостевой комнаты, оборудованной специально для людей. Всё здесь было выполнено в жёлто–оранжевых тонах — стены, два объёмных диванчика, широкий длинный стол и стулья перед ним, даже стоящие в оранжевой вазе цветы имели всё ту же цветовую гамму. Здесь был иллюминатор, широкий, от пола и до самого потолка, сквозь который с высоты птичьего полёта были видны пустоши планеты Колорадо. Где-то там, на горизонте, ярко пылал в огне Новый Хуарес, а вон в той стороне, в глубине каньона, возможно всё ещё дожидалась своего капитана «Панацея».

А стоящие и обеспокоенно смотрящие с этой высоты на «Армейские Склады» Лилиан и Лейла даже не обернулись, когда в комнате появились ещё два разумных существа.

— На что смотрим, господа–предатели? — без особой злобы в голосе поинтересовался Ник.

— «Акулий Молот», — отозвалась Лейла. — Подойди, сейчас начнётся шоу, какого ты никогда больше, возможно, не увидишь.

Пилот аккуратно, словно боясь выпасть из закрытого иллюминатора, подошёл к нему и взглянул вниз. Один из шаркеттских кораблей уже завис над комплексом, и сейчас под ним ярко светился, озаряя собой окрестности в радиусе нескольких миль, активирующийся излучатель «Молота».

— Они сказали, что там целая сеть подземных коммуникаций, соединяющих важные стратегические объекты, — сказала Лилиан. — Увы, персонал эвакуироваться не успел. Но Блехер и его свита уже за несколько световых лет отсюда, смотались при первой же возможности.

— Почему горит Новый Хуарес?

— Командор почему-то решил, что я нахожусь именно там, — пожала плечами Седна. — Уж не знаю, с чего он это взял, но он заявился туда и стал пытать каждого, выбивая информацию обо мне. Кроме «Да–да, сэр, видели ещё утром, в таверне!» Блехер, конечно же, ничего от них не добился, а потому стал меня «выкуривать» из возможных убежищ, сжигая дотла жилые дома.

Ник усмехнулся, но лишь для видимости. Он-то прекрасно знал, по чьей вине многие жители Нового Хуареса остались без крова, а, возможно, и без своих жизней.

— Поведай тогда мне вот что ещё, любимая. Что ха способ телепортации такой — поцелуй? Шаркетты научили?

— Дело не в поцелуе. Вот, — девушка–робот продемонстрировала висящий на её шее маленький круглый медальончик с изображением одного из шаркеттских богов. — При помощи этой штуки можно мгновенно переместиться прямо сюда, на головной корабль шаркеттов. И это не просто рядовая безделушка, это действующий орден их армии, выдающийся за особые заслуги.

— Ты хочешь сказать, что теперь у нас есть сверхтехнологичное устройство–телепортер?

— Нет. Она работает лишь один раз, и теперь это действительно просто красивый сувенирчик.

— А причём тут поцелуй? Ты там так накинулась на меня, что…

— Девушка всегда получает от мужчины то, что хочет, не спрашивая у него разрешения, — слегка задрав носик и взглянув на Лилиан, ответила Седна. Мать Лейлы подмигнула девушке–роботу в знак одобрения.

— То есть, пока мы там подвергались угрозе глупой и бездарной гибели от какого-нибудь случайно упавшего с потолка куска стройматериалов, ты вдруг решила научиться целоваться?! Так?!