— Десять минут на перекур и выезжаем, — заявил я, глядя на уставшие лица своих товарищей. — Ничего парни, не дрейфите. По окончанию операции общее празднество и отдых. Дежурных назначу позже.

— Каких дежурных? — Не понял Николай.

— Да таких, мои маленькие друзья, — кивнул я. — Один из нас должен постоянно бодрствовать, наблюдая за округой и иметь возможность предупредить своих работающих или спящих товарищей об опасности, будь то толпа шатунов или банда работорговцев. В ином случае нас можно будет брать тепленькими и пеленать, что младенцев.

— Идея хорошая, — поддержал меня Марик. — Пока тепло, можно организовать пост на чердаке. Там окна расходятся во все четыре стороны и легко спуститься вниз, если нужда припрет. Свет опять же есть, если что.

— Дежурить будут все, по очереди, — кивнул я, проверяя обойму в автомате.

— И ты? — Поинтересовался Николай.

— А чем я хуже вас? — Удивился я. — Конечно и я, и Женя, и Маша потом, как ногу подлечит. Все будут дежурить, не сомневайся.

— Почти коммунизм, — хохотнул работник торговли. — От каждого по способностям, каждому по потребностям. Красота и утопия.

— Что с бензином? — поинтересовался я, кивнув в сторону нашего грузового старичка.

— Кисло, — признался Николай. — Впрочем, дело наверняка поправимое. Кварталах в трех, на север, мы как раз вчера огибали, чтобы нормально подъехать, видел я чудесный красный автомобиль. Бак не вскрыт, даже пробка на месте. Думаю, если заскочить по дороге, то будет приятный сюрприз.

— Только быстро, — кивнул я и запрыгнул в кузов. — Дуй в кабину, будешь Марку дорогу показывать.

Ездить в кузове грузовика мне не приходилось еще с армии, но там, под натянутым на дуги брезентом, как правило, помещались две узкие скамейки, прикрепленные к бортам. Ехать, сидя на таких вот жердочках было крайне неудобно и весьма дискомфортно для седалища, но тут было еще хуже. Буквально через минуту я уже чувствовал себя дровам, через две начал матерится, а через четыре сильно зауважал Марика и Николая, которые болтались на этих подпрыгивающих и скрипящих досках без малого пол дня. Появившаяся на обочине пожарная машина, была воспринята мной чуть ли ни как спасение, и ликованию моему не было предела.

Прежде всего, следовало, как можно более тщательно, зачистить округу от бешеных, праздно шатающихся тут и там, и немного оживившихся при приближении нашей команды. Поупражнявшись в меткости с Николаем и бесцельно потратив порядка половины своего боезапаса, мы все-таки добились того, что предстоящая операция, хотя бы в пределах ста метров и двадцати минут была для нас безопасна и, под чутким руководством Марка, наблюдавшего за происходящим, все так же неизменно, из кабины грузовика, принялись перекачивать топливо.

— Семидесятка у них, почти наверняка. — Подбадривал нас охранник. Бак сдвоенный, подача идет со второго насоса, так что заправиться, думаю, успеем под крышку.

— Хорошо бы, — кивнул я, морщась от запаха бензина. — Встать на дороге не очень охота.

Дозаправка прошла без приключений. Несколько раз, впрочем, пришлось вскидывать автомат, отправляя маленький смертоносный снаряд в мертвую голову, но в остальном было тихо. Ни тебе страждущих твоей плоти мертвых толп, ни громыхания брони работорговцев. Все мирно, благородно. К НИИ выдвигались в приподнятом настроении. Марик так и остался в кабине, а я, таки найдя удобное место, пристроился в кузове, решив, прокатится с ветерком. Десять минут спокойной езды через некогда спальные, а теперь мертвые кварталы, и вот мы уже на широком проспекте, едем в сторону института. Рюкзак, что валяется в ногах, забит консервами, а в кармане куртки еще две запасных обоймы. С бензином видимо тоже не ошиблись. Двигатель ГАЗа продолжал все так же сыто урчать, катя нас вперед, и не выражая видимого недовольства, и наконец, перед нами показалось то самое здание, где засели ученые.

Не дожидаясь команды, Марк надавил на клаксон, подгоняя грузовик, как можно ближе к стене, а Марик, выскочив из кабины, обежал вокруг, периодически, для верности, присаживаясь на одно колено, и выводя из строя одного бешеного за другим.

— Поднаторел, — одобрительно хмыкнул я, наблюдая как шатуны, один за другим, валятся на землю, почти после каждого выстрела.

— Это вы!? — Раздался радостный возглас сверху, подняв голову, я увидел улыбающееся бородача и его товарищей, столпившихся у окна.

— Мы, — заверил я его. — Сейчас мы, бросим вам веревку. Вы привяжете её одним концом, скажем к батарее, или сейфу, или еще чему-нибудь сильно тяжелому и массивному и по одному спуститесь вниз, прямо в кузов. Мы, с товарищами, постараемся не подпускать мертвецов близко к машине, так что поторопитесь.

— Хорошо, кидайте веревку!

Веревку к камню привязали заранее, и сейчас следовало просто раскрутить ее, как пращу, и закинуть в окно. Это только на первый взгляд. На самом деле все это выглядело просто только в теории. Встав посередине кузова, я на всякий случай попросил ученых убраться подальше от окна и, раскрутив камень на веревке, первым делом попал в стену. Вторая попытка была более удачна, и высадила стекло в соседнем окне, обдав кабину грузовика стеклянным дождем. Третья попытка, наконец, увенчалась успехом и, просвистев в открытые створки, под общее ликование двух сторон, булыжник приземлился внутри.