И это при огромном, болезненном самолюбии! Которое имело основания — Павел вовсе не был бездарен. Он тонко чувствовал природу, людей, точно улавливал мотивы их действий, предугадывал поступки. Все это было. Только никому не было нужно.

Павел осознал, что промахнулся с профессией, погнавшись за модой. И что теперь? Менять жизнь?.. Как-то неохота. Пристроился, пригрелся, худо-бедно зарплата, уют, стабильность… Так и не решился на резкий шаг, остался киснуть в своем информационно-техническом отделе.

Жизнь мотала его от надежд к отчаянию. Одно время он впал в едкий цинизм, изображая непризнанного гения, коему не нашлось места в мире, где все теплые места заняты блатными сынками… Надоело. Тогда натянул маску всепонимающего мыслителя, постигшего великую тайну: найти свою тихую норку, скрыться в ней, чтобы все бури этого мира проносились мимо, сметая тех, кто не понял главного в жизни. Философия премудрого пескаря, словом. Но и она оказалась непрочной: слухи об успехах его однокурсников, об их собственных домах и даже яхтах — враз и вдребезги разбивали эти хитромудрые умствования. И Павел Бубнов оставался наедине с бессильной завистью и мыслью о том, что он самый банальный неудачник, при всех своих талантах.

Годы все шли. Какая-то от них даже была польза: зависть и обиды на судьбу притупились. Павел стал равнодушнее, увяз в житейских мелочах, полюбил бесцельно шататься по городу…

И надо ли повторять, что его дар никуда не делся, что он мог так же видеть людей насквозь, угадывать, что человек сделает в следующий миг! И надо ли говорить, что блуждания привели его к одному из мест силы, где он и столкнулся с Кузьмичом…

От этой встречи точно второе солнце вспыхнуло в небе. Вот! Вот оно, то самое! Он задохнулся от счастья. Не мог же редкий дар остаться незамеченным?! Не мог. Есть в мире высшая правда! Эта группа, Консорциум, это же острие человечества. Первые. Высшие. Единственные!

Но Павел был не просто неглуп, а умен. Он сумел ничем не выдать радости. И на «первом съезде» держался как можно более скромно. И конечно, ощутил, как резко вырос его дар от общения с себе подобными. И решил, что теперь он должен стать первым — или никаким.

Геннадий Тихонович прервался. Максим вдруг понял, что хозяин как-то особенно смотрит на Диму. И вслед за этим еще острее пронзила мысль, от которой Макс вздрогнул и внезапно выкрикнул:

— Димон! Ты… ты что-то знаешь?! И молчишь!

— Не молчу! — огрызнулся Дима. — Я сам только что… Только сейчас все срослось вот тут, — он ткнул пальцем в висок.

— Так говори!

— А я что? Говорю.

И заговорил.

Однажды вскоре после гибели Евгения Ильича в «Олимп» пришел клиент. Солидный, спокойный мужчина средних лет. Проявил интерес к недвижимости в разных районах, в том числе и в Димином — но ничего конкретного. Кольцов дал гостю визитку, на чем вежливо расстались.

А назавтра мужчина позвонил:

— Дмитрий, здравствуйте. Я хотел бы с вами встретиться, но в нейтральной обстановке…

Никонов усмехнулся, перебил:

— А звали этого мужчину?..

Дима уставился на Геннадия Тихоновича как школьник на волшебника:

— Ярченко…

— Игорь Сергеевич, — докончил Никонов.

— Да, — кивнул Дима.

Игорь Сергеевич Ярченко предложил Диме встретиться на улице — в уютном месте на бульваре. Ладно, встретились. Тут-то Ярченко и преподнес риэлтору первый сюрприз.

Он вынул из кармана плотную красную книжечку. «Федеральная служба безопасности» — Дима обомлел. Посланник же спецслужб заговорил приветливо, даже слишком как-то медово… «Вербовать будет», — догадался Кольцов.

Ярченко сообщил, что события вокруг «нехорошей квартиры» Кузьмича заинтересовали компетентные органы. Три странные смерти!.. Конечно, милиция и прокуратура занимаются своим чередом, но милиция милицией, а наша контора свои ходы пишет. Мне поручено провести негласное расследование, и я решил, Дмитрий, привлечь вас, как человека, владеющего ситуацией. Что?.. Нет, что вы! Никаких расписок, никакой бюрократии. Чисто джентльменское соглашение. У вас, знаете ли, устарелые представления о наших методах, хе-хе… А что касается материального вознаграждения, то это вполне приветствуется, и опять-таки без лишней формалистики. Извольте!

И на свет явилась пара крупных купюр.

Деньги лишними не были, но не они прельстили молодого человека. Спецслужбы! Таинственный, скрытный мир… И купился на это.

— Поверили? — с грустной иронией спросил Никонов.

— Тогда — да, — хмуро буркнул Дима.

— А потом?

А до «потом» надо было еще дожить. Сначала же Дмитрий был очень вдохновлен поручением. Ну как же! Прикоснулся к тайнам. И когда Сергей открылся ему, он в тот же день отзвонился Ярченко. Тот сразу потребовал встречи, несмотря на поздний час.