Открыв глаза, Слава посмотрел на свои покалеченные руки, все в своей и чужой крови, на ошметки плоти Гены, разбросанные вокруг, на раны «монстра» с той стороны, где он удерживал Славу, и с ужасом спросил:

«Что это было? Это я сделал? Ген, прости, я ничего не помню! Я не хотел причинять тебе вред, клянусь!»

«Ты не виноват. Это я, болван, не предупредил. Процесс активации, соединения с мегамозгом не проходит просто так. Я считал, что удержу тебя и ты не причинишь вреда себе и окружающим. Я счел тебя слабым настолько, что я смогу тебя блокировать, как ребенка. Спасибо тебе — хоть не убил. Хотя… еще минута, и мне пришел бы конец. И это голыми руками! Без оружия! Слава, я восхищен тобой. Ты действительно уникален. Ладно, снова к делу: теперь ты подключен к мегамозгу станции. Пока ты этого не ощущаешь, но это так. Ты можешь с ним разговаривать, давать указания. Все, что угодно. Только будь осторожен: информации столько, что ты можешь в ней захлебнуться. Мозг человека, если он не подготовлен, не выдержит такого потока. Ты должен ограничивать себя и контролировать свои мысли. Если ты хочешь что-то сделать, сосредоточься на этой, и именно этой команде или проблеме. Ничего стороннего, ничего отвлекающего. Иначе мегамозг подаст тебе информацию, которую ты подсознательно хотел узнать, и ты захлебнешься в ее потоке. Все, хватит, давай-ка пробовать. Представь что-то, что ты бы хотел увидеть».

«Подожди. Ген, я не сильно тебя повредил? Скажи: а почему станция не может восстановить твое тело?»

«Может. Не восстановить, а закрепить его так, чтобы оно медленнее разрушалось. Я могу протянуть вместо недель — годы. В разлагающемся теле, составленном из трупов съеденных мной разумных существ. Гигантском, непомерно раздувшемся, неспособном нормально передвигаться. Как ты думаешь, мне это надо?»

«М-да… я как-то не рассматривал проблему с этой стороны. А новое тело? В новое тело пойдешь? Ты подумал?»

«Да. Пойду. Мне стало интересно, что получилось из наших усилий. Прожить жизнь в новом теле, новую, непохожую на прежнюю, при этом помня о прежней, это интересно. Как только ты разберешься с командованием станцией — займись подходящим телом. Только поторопись — мы с тобой все разговариваем, а ты никак не пробуешь соединиться с мегамозгом. Я чувствую, что ты чего-то боишься. Чего? Расскажи мне о своих страхах. Я помогу тебе».

«Боюсь? Наверное, да. Боюсь раствориться в этой махине, стать ее придатком. Эти десять секунд, пока ты передавал мне… кое-что я помню. Кое-что. Я стал всем и — ничем. Меня просто не стало. Я не могу этого передать, но Славы там не было. Был гигантский разум, который впитал меня без остатка, а потом выплюнул, как будто попробовав на вкус. Вот что я ощутил».

«Контроль. И только контроль! Я же тебе сказал: контролируй свои мысли! Осознавай себя, не давай себя поглотить! Пробуй! Времени очень мало. Пробуй. Если хочешь, чтобы я жил…»

— Запрещенный прием, — проворчал Слава и, закрыв глаза, сказал псионически: «Ну что, привет тебе, мегамозг. Покажи, как ты следишь за живыми существами на планете…»

Он не успел закончить: мир распахнулся, будто кто-то сдернул с громадного трехмерного экрана черное, непроницаемое покрывало. Слава видел все, знал все! Множество глаз передавали информацию в свой мозг и не знали, что тут же она отправляется в мегамозг планеты, так сказать, транзитом. Почти все существа, которые летали, бегали, ползали по этой планете, обладали псионическими способностями. Они не могли осознать происходящего, но исправно передавали информацию своему Хозяину. А в остальном жили так, как хотели. Ели, пили, воевали, размножались и умирали, удобряя планету — нет, не планету — станцию, — своими телами.

Теперь он знал, как Хозяин умудряется знать о том, что происходит в мире.

Затем Слава поднялся на боевые платформы, прикрывавшие планету от агрессии из космоса, платформы, служившие первым рядом защиты. Против кого? Против шалящих детишек, которым нельзя давать в руки такое оружие, как станция Предтеч.

Платформы были очень старыми, просто древними, как и все машины планеты. Их броневые плиты походили на танковую броню, попавшую в перекрестный огонь противотанковых пушек. Вмятины, местами прорехи — мелкие, крупные, всякие. То ли это были следы метеоров, прилетевших из космоса, то ли следы попыток уничтожить платформы какими-то из захваченных кораблей.

Слава задумался: стоит ли снимать запрет на подъем кораблей? Стоит ли позволять разумным существам пользоваться полной свободой? И тут же сказал себе: нет. Пусть остается так, как оно есть сейчас. За исключением… Шаргиона. Все, кто вылетает из него, — он сам и другие члены экипажа живого корабля, — не должны подчиняться общим правилам.

Слава усмехнулся: все животные равны, но некоторые — равнее! Так было и будет всегда. Впрочем, ограничения свобод существуют до поры до времени. Пока он до конца не разберется со станцией. А он разберется. Но пока первое, что нужно сделать, — это заполучить тело для Гены. И он подал команду мегамозгу.

Через несколько секунд ощутил укол в ногу и увидел, как небольшой зверек, напоминавший нечто среднее между черепахой и слизнем (он был полупрозрачен и не имел ног), улепетывает от него в сторону выхода из мегамозга.

Следом за ним появились десятки похожих существ, они собирали кусочки плоти Гены, очищали, «вылизывали» пол. Биороботы-уборщики отдраили территорию, кучка роботов поменьше заползла на Славу, застывшего, как статуя, и вычистила одежду. Он только довольно усмехался, краем глаза наблюдая за их действиями. Тот, уколовший его «черепашонок», был посланцем биолаборатории — в автоклавах уже подготавливали место для нового тела, которое нужно было вырастить из клеток, взятых у Славы.

Куча биороботов напала и на Гену; они заползли на него, как стадо жуков-падальщиков, и стали приводить в порядок, заливая раны и язвы прозрачным гелем, который тут же впитывался в тело и заживлял повреждения. Они запустили в него тонкие, почти невидимые тяжи, направляя в организм вещества, укрепляющие и поддерживающие одряхлевшие органы. Гена лежал, полуприкрыв огромные глаза, и молчал. Потом спросил:

«Ну, как ты? Немного освоился? Я ведь полностью отсоединился от мозга станции. Теперь ты здесь Хозяин. Спасибо, что полечил, только этого лечения надолго не хватит».