Полковник оглянулся и сквозь дым пожарища увидел город на берегу реки, длинный мост, по которому нескончаемым потоком шли машины, спасающие своих владельцев от неминуемой гибели или плена. Прикинул: успели ли жена с дочками выехать из города, — он надеялся, что да. Затем выбросил все сторонние мысли и приложил к плечу лучемет.

Теперь все зависело от того, правильную ли тактику выбрали земляне и насколько хорошо они умеют обращаться с оружием. Пока все шло так, как было запланировано: место приземления десанта вычислено, сюда стянуты достаточные армейские силы, подготовлены позиции. Первый бой покажет, кто на что способен.

Полковник усмехнулся: он и генерал Киров с пеной у рта доказывали руководству, что вторжение произойдет именно здесь; на это указывало множество факторов — от зависшего над этом местом звездолета до расположения самого места на карте: рядом была атомная станция (необходимый пришельцам источник энергии), а главное — отсюда можно в кратчайшие сроки добраться до любой точки страны. Потому здесь и будет основная база захватчиков, отсюда они намерены управлять Землей. По крайней мере, так предполагают.

Руководство с доводами согласилось и здесь было срочно подготовлено множество огневых точек, капониров, сделаны укрытия и траншеи. Работа шла днем и ночью и закончилась за неделю до вторжения.

Бойцы, участвующие в отражении атаки пришельцев, были подготовлены по максимуму: инопланетные инструкторы, нанятые Сильмарой, работали не за страх, а на совесть, готовя из обычных парней бойцов, способных противостоять вышколенным десантникам Черного Корпуса. Увы, за столь короткое время, конечно, подготовить бойцов в должной мере невозможно. Но земляне имели одно преимущество, которого не могло быть у вторженцев: землян было много, очень много, и они сражались за свою землю, за свою жизнь. А даже зверь дерется за свое логово гораздо ожесточеннее, чем обычно, особенно, если ему больше некуда деваться, если он загнан в угол.

…Наконец защитное поле исчезло, и толпа — не менее двух сотен — насекомоподобных механических тварей ринулась вперед. Роботы стреляли экономно, и каждый их выстрел находил свою цель. Полковник с болью в сердце смотрел, как умирают его люди.

Но и роботы несли потери — они не выдерживали прямого удара тяжелого танкового снаряда, разлетаясь в клочья, как если бы мальчишка врезал дрыном по спелой дыне. Летели куски металла, шевелящиеся конечности, взрывались элементы питания — через пять минут после начала атаки роботов осталось штук двадцать, но и они скоро были уничтожены точным снайперским огнем батарей, танков и лучеметов.

Танки тоже горели. Их сожгли больше половины, кроме тех, что были укрыты под тяжелыми бетонными перекрытиями. Флаеры летали, как слепни, и жалили туда, где находилась боевая техника землян, откуда летели снаряды и очереди плазмоидов.

В воздухе не было никого, кроме вражеских флаеров: командование решило не выпускать истребители, пока их не переоборудовали под современные реалии — на них срочно устанавливали генераторы защитного поля и бластеры. Хотя делалось все возможное, чтобы поскорее выпустить модернизированные истребители в бой, но дело это сложное, потому к началу вторжения не успели.

Полковник с интересом отметил, что десантники за защитным полем замешкались — забегали их командиры, отдавая какие-то приказы, а потом случилось неожиданное: десант быстро втянулся внутрь транспортника, пандус закрылся, и бот стал подниматься вверх.

Земляне закричали, зашумели: победа, победа! Но полковник с тяжелым сердцем смотрел вслед уходящим звездолетам. Он знал: теперь они сменят тактику. На их месте он бы отказался от крупномасштабного вторжения в одном месте и начал просачиваться сквозь оборону землян мелкими группами. Так все и будет. Это была проба сил. Теперь они будут осторожнее.

Полковник вылез из укрытия и пошел на командный пункт — пора было узнать, каковы потери в его подразделении. Сердце ныло от нехорошего предчувствия. Он смотрел на выжженную землю, чадящие остовы танков и думал о том, что человек никогда не ценит то, что имеет, пока не потеряет.

— Похоже на всплытие подводной лодки, правда? — усмехнулся Слава, наблюдая, как с жены стекают потоки воды.

— Ты зубы не заговаривай! Что ты там увидел у Гены такого, что у тебя глаза вытаращились, будто у глубоководной рыбы? — настойчиво потребовала Лера. Зачерпывая воду из озера, она плескала ее на мужа. — В грязи весь измазался! Ил налип, не отстает.

— Черт с ним, с илом. Ладно, слушай…

Слава кратко изложил основное, что увидел в мозгу монстра. По мере рассказа, глаза Леры раскрывались все больше и больше, а челюсть отвисала все ниже и ниже. Под конец она попыталась что-то сказать, жалобно пискнула и закашлялась, покраснев, как помидор. Слава похлопал ее по голой спине, участливо спросив:

— Кто теперь у нас глубоководная рыба? А? Щучка моя хвостатая!

— Сам ты щучка! — запоздало ответила Лера, хорошенько прокашлявшись. — Так что думаешь делать?