— Уххх… я уже не могу! — выдавила красная от натуги Наташа и, передохнув, заметила: — Однако истерика, подруга.

— Ага, истерика, — еще раз хихикнула Сильмара и пожала плечами: — Ну и чего? Надо же как-то сбросить напряжение. Сидим тут угрюмые, как зураги в клетке, а теперь полегче стало. На-ка вот, отняла кое у кого, чтобы поменьше ныл, охладился немного. Надевай, а то спину застудишь и будешь кривобокой уродкой.

— Не хочу кривобокой уродкой! — нарочито опасливо заметила Наташа и быстро надела свитер. Потом встала, осмотрела себя и, ухмыльнувшись, заметила: — А что, сексуально выглядит. Как короткое платье. Если еще рукава оторвать… нет, закатаю. Так-то не очень холодно, но спина и правда онемела. Такое тело надо беречь, оно денег стоило.

— Угу. Еще каких! — согласно кивнула Сильмара, потом тихо добавила, усаживаясь рядом с начальницей: — Как думаешь, выживем?

— Выживем! — беспечно подтвердила Наташка и лучезарно улыбнулась. — Не для того я выбралась из колбы, не для того получила это тело, чтобы так бездарно его прогадить. Иначе просто будет несправедливо. И еще… может быть, высокие слова, но от меня зависит, будет ли жить моя планета. Как я могу позволить себя убить?! Уверена, сейчас наш Рой роет, Семен кружит над головой. Нам бы только день простоять да ночь продержаться…

— Почему день и ночь? Откуда такая уверенность? — не поняла Сильмара.

— Да это так… выражение такое. Сказка у нас такая детская есть, про войну. И там герои говорят: «Нам бы только ночь простоять да день продержаться». Подмоги ждали.

— Дождались? — грустно улыбнулась Сильмара.

— Дождались. Не все, — так же грустно усмехнулась Наташа, потом предложила: — А давай мы с тобой сядем спина к спине. Так и теплее будет, и удобнее…

Сильмара кивнула, и они оперлись друг о друга. Воительница улыбнулась про себя: ей нравилась Наташка. Она была какой-то светлой и даже сейчас, в подземелье у враждебных негуманоидов, не потеряла хорошего настроения и веры в добрый исход дела. Хотя особых надежд не было. За сутки, что они находились в плену у вражеского Роя керкаров, их ничем не покормили, не осведомились, как их самочувствие. Воду узники брали из ручейка, стекающего в дальнем конце жилой пещеры, — он служил и для умывания, и для питья, а также смывал нечистоты из желобка вдоль стены, служащего керкарам туалетом. Вода сливалась сквозь решетку куда-то вниз, в систему канализации, так что здесь был вполне приличный чистый воздух, несмотря на скопление в не очень большой пещере двенадцати пленников.

Поспать им не дали. Примерно через час после того как Наташа и Сильмара уселись, прижавшись спинами друг к другу, в пещеру ворвался отряд многоножек, вооруженных мечами на длинных рукоятях. Они стали толкать людей, выбрасывать их из пещеры, если те мешкали, а потом погнали по длинному извилистому коридору куда-то в темноту, не обращая внимания на их ругань и вялые попытки сопротивляться.

Сильмара снова остановила людей, пытавшихся хоть как-то сопротивляться грубым многоножкам:

— Терпите! Не трогайте их! Когда будет нужный момент, я вам скажу. Слышали?! Момент икс — и вы делаете это! Но учтите: они понимают наш язык!

Получив три удара рукоятью меча, Сильмара замолчала и пошла впереди всех, за конвоирами, злобно стрекотавшими что-то на своем языке. Склонившись к Наташе, она спросила:

— Чего стрекочут?

— Плохо, — мрачно ответила девушка. — Сейчас казнят кого-то на выбор, чтобы отнести голову Рою Шиннун.

— Зачем?!

— Затем, чтобы те охотнее шли на переговоры. С них чего-то требуют, а те не уступают. Вот и решено кого-то из нас публично казнить, а голову передать своим врагам как устрашение.

— Кого именно?

— Это вопрос. Меня — вряд ли. Тебя — тоже. Кого-то из ребят. Может, даже двоих — речь об этом тоже шла. И хотят провести какой-то ритуал, кого-то там покормить человеками. Как бы не саму Мать. Я тут не поняла: то ли «покормить» — в смысле съесть тело, то ли выкачать из его мозга информацию. У них это отображается еще и жестом, и жесты в разных случаях разные, так что я…

— Заканчивай лекцию, — буркнула воительница. — Потом расскажешь, каким жестом они показывают, что нас порвут. Что делать будем?

— Два пути: смотреть, как наших людей скармливают какой-то твари, и ждать, когда и с нами сделают то же самое, или драться. Сама знаешь. Честно говоря, боец из меня хреновый, но укусить многоножку могу. Или заорать так, чтобы они со страху обделались. Это максимум, что я могу сделать.

— В общем, так: когда я подам команду, прыгай за меня и главное — не подставляйся. И не упади, когда мы будем бежать. Знать бы еще, куда бежать…

— По центральному тоннелю, куда же еще, — пожала плечами Наташа. — Шансы есть. Здесь десять керкаров. Неужели твои ребята не сладят с какими-то многоножками? Такие здоровенные парни и девки?

— Наташа, это керкары — каждый из них стоит пятерых людей. Не забывай, у них рефлексы другие, и мышцы другие. Не смотри, что они размером с человека, керкары гораздо, гораздо сильнее людей. И быстрее.

— Но Лера же их била? И Слава?

— Чего ты сравниваешь! Даже я против Леры не устою. А уж про Славу и говорить нечего. Они уникальные бойцы. Просто монстры! Ладно, много болтаем. Сейчас выйдем вон на пересечение тоннелей, и я скомандую атаку.

Сильмара замолчала, а потом не очень громко, но четко сказала: