— А я что, помню? Оххх… как голова болит! Слав, поцелуй меня в лобик… Может, пройдет?

— А задницей ты не ударялась? Не болит? Ее не надо полечить поцелуем? — съязвила Лера. — Иди в душ, у тебя на груди икра присохла, Императрица Наташа!

— Икра? Где? Ой… правда икра. Крупненькая… мм… вкусная. Пошла я! Без меня тут не кувыркайтесь, я тоже поучаствовать хочу. Сейчас вымоюсь, как следует… А похмелиться нечем? Шампанского не осталось?

— Иди! Алкоголичка!

— И ничё, даже ни разу не алкоголичка… просто немного перебрала с непривычки, а вы уж сразу вон как меня поносите. Я же люблю вас, а вы ругацца!

— Она не протрезвела, — хихикнула Лера. — Глянь, как ее шатает! Ты хоть помнишь, ковыляка, как поливала себя шампанским и заставляла Гену облизывать? А кто напоил Надию, и та уделала мне кресло? Кто требовал у Славы и Гены помериться причиндалами, утверждая, что сразу отличит подделку? А кто… В общем, погуляла как следует. Нельзя тебе пить!

— Ребят, я ничего не помню, честно, — жалобно простонала Наташа. — Мне так хреново, я щас…

Она зажала рот и выбежала в коридор. Оттуда раздалось бодрое рычание, и Слава с Лерой переглянулись:

— Чертовка! Может, полечишь ее? Жалко же…

— Фиг ей! Пусть по полной получит последствий пьянки. Теперь до-о-лго не захочет в рот брать спиртное.

— Я все слышу! Все слышу! Звери вы, а не моя семья! А я все равно люблю вас, негодяи!

Шлепание босых ног удалилось, и в каюте снова воцарилась тишина.

— Ну, что, встаем? Или что? — потянулась Лера, изгибаясь, как кошка, и задумчиво косясь на обнаженного Славу.

— «Или что» — попозже. Я еще поваляюсь, полажу по закромам Саранга. А ты сходи в душ. Заодно проверишь, что там с Натахой. А то еще упадет, башку расшибет. У тебя богатый опыт обращения с пьяными девками, так что не привыкать.

— Это про Хагру, что ли? Эх, где она сейчас… Хагрочка. Слетать бы к ней. Скучаю я об этой взбалмошной девчонке. Кстати, вот с кем она сразу бы нашла общий язык — это с Натахой! Такая же раздолбайка.

— Теперь они обе не просто раздолбайки, а императрицы. И где-то там скоро родится мой ребенок… будущий император амазонок.

— Ты хочешь сказать: твои будущие дети? У тебя их там не меньше сотни — забыл, сколько женщин от тебя понесли? Да какая сотня — сотни две, точно. Интересно бы на них было посмотреть. Вот, кстати, гвардия была бы.

— Нет уж. Бастардов лучше держать подальше от трона. Чтобы не возникало мыслей влезть на него.

— Хм… как ты вжился в роль императора. А я все никак не могу привыкнуть к этому титулу. Столько еще работы, столько дел… голова кругом идет. Ну ладно, поваляйся, мешать не буду. Наташку сейчас уволоку в медицинский отсек — пусть откачают дурную кровь. Так что спокойно работай. Дай чмокну. Ага. Лежи.

Слава остался один, напоследок посмотрев вслед жене, исчезающей за дверной мембраной, и на секунду пожалел, что отпустил Леру без утренней порции нежности. Потом выбросил лишние мысли из головы и соединился с мегамозгом станции, закрыв глаза и положив руки вдоль тела.

«Запрос. Состояние систем станции. Наличие неисправностей».

«Пробой энергосистемы в семьсот пятой ячейке южного сектора. Устраняется. Нарушения связей ткани пятого элемента восемь тысяч третьего сектора сотого уровня. Устраняется. Нарушение…»

«Стоп! Доложи состояние станции в целом и ее работоспособность с момента последнего запроса».

«Станция функционирует на девяносто девять и восемь сотых процента. Запасы энергии сто процентов, каналы сброса лишней энергии исправны».

«Оборонительные системы платформ, какова их сохранность?»

«Восемьдесят процентов. Необходим ремонт третьей и пятой платформ. Получены повреждения от удара крупного астероида. Работы по устранению неисправностей ведутся».

«Дать картинку».

Перед глазами Славы вспыхнул яркий свет, и он чуть не вздрогнул от неожиданности. Станция пробиралась к выходу из Солнечной системы, избавляясь от влияния гравитации планет и Солнца, а на платформе вовсю шли работы. Биороботы, похожие на пауков-гранов, ремонтников Шаргиона, ползали по громадным платформам, каждая из которых была длиной десять километров и шириной восемь, и срезали поврежденные куски обшивки, сверкая белой дугой резаков. Они поглощали эту обшивку и тут же из специальных органов на корпусе выделяли пластины металла, привариваемые на место идущими следом коллегами-гранами.

От гранов в Шаргионе здешние ремонтники отличались размерами — там граны были величиной с собаку, тут — с небольшой бульдозер. Над серебристыми платформами нависало темное пространство космоса и сияли звезды, будто серебряные гвозди, вбитые в небо.

Слава вспомнил Хагру и амазонок, верования которых говорили о небесных чертогах и черном бархате, прибитом серебряными гвоздями, и улыбнулся. Да, интересно было бы ее увидеть…

«Наличие кораблей для перемещения в космосе?» — продолжил он инспекцию.