Шрифт:
ДАЙЗЕРТ. К чему же она приводит?
ФРЭНК. К ужасным вещам.
ДАЙЗЕРТ. А именно?
ФРЭНК. К тому, чему я был свидетелем.
ДАЙЗЕРТ. Где?
ФРЭНК. Дома.
ДАЙЗЕРТ. Продолжайте.
ФРЭНК. Было уже поздно. Мне понадобилось зачем-то сходить наверх. Мальчик давно был в постели, или так мне думалось.
ДАЙЗЕРТ. Продолжайте.
ФРЭНК. Когда я преодолел лестничный марш, то увидел, что дверь его спальни слегка приоткрыта. Я уверен, он не догадывался об этом. Из комнаты доносились звуки песнопений.
ДАЙЗЕРТ. Песнопений?
ФРЭНК. Что-то из Библии. Один из стихов, которые мать всегда читала ему.
ДАЙЗЕРТ. О чем же был стих?
ФРЭНК. Рождения. Такой-то и такой-то родил, ну, вы знаете, кого. Родословная.
ДАЙЗЕРТ. А вы не могли бы вспомнить, как примерно звучал стих Алана?
ФРЭНК. Ну, что-то вроде… Я стоял в абсолютном изумлении. Первое слово, которое я услышал, было…
АЛАН (быстро встает на ноги и поет). Принц!
ДАЙЗЕРТ. Принц?
ФРЭНК. Принц родил Курбета. [10] Чепуха, какая-то.
(Алан медленно движется к центру авансцены.)
АЛАН. А Курбет родил Курбетуса! А Курбетус родил Бокуса!
ФРЭНК. Я заглянул в его комнату и увидел, что он в одной пижаме стоит, озаренный луной, напротив той большой фотографии.
ДАЙЗЕРТ. Фотография лошади с огромными глазами?
ФРЭНК. Совершенно верно.
АЛАН. Бокус родил Скачкуса. А Скачкус родил Храбруса Великого, который жил три века подряд!
10
Игра слов, основанная на созвучии: Prince begat Prance. ( Прим. Переводчика).
ФРЭНК. Я, разумеется, не могу ручаться за точность имен, но в остальном все было так, как я говорю. Затем он неожиданно встал на колени.
ДАЙЗЕРТ. Перед фотографией?
ФРЭНК. Да. Примерно на один фут правее кровати.
АЛАН (опускаясь на колени). А Бёдрус родил Шейуса. А Шейус родил Пятнуса, Короля Плевков. А Пятнус учредил дзынь-делень.
(Алан падает ниц.)
ДАЙЗЕРТ. Что?
ФРЭНК. Я уверен, что он произнес именно это слово. Я бы никогда его не забыл. Дзынь-делень.
(Алан вскидывает голову и тянется руками вверх в экстазе славословия.)
АЛАН. И сказал он: «Се Эквус — сын мой единородный, даю его вам!»
ДАЙЗЕРТ. Эквус?
ФРЭНК. Да. У меня нет сомнений. Он повторил это слово несколько раз. «Эквус, сын мой единородный».
АЛАН (торжественно). Эк… вус!
ДАЙЗЕРТ (внезапно понимая; почти про себя). Эк… Эк…
ФРЭНК (смущенно). А потом…
ДАЙЗЕРТ. Да, что?
ФРЭНК. Он достал из кармана кусок веревки. Сделал из нее петлю. И вложил себе в рот.
(Алан затягивает невидимую петлю.)
А потом поднял с пола вешалку для пальто и… и…
ДАЙЗЕРТ. Начал бить себя?
(Алан жестами бьет себя, постепенно увеличивая скорость и силу ударов. Пауза.)
ФРЭНК. Теперь вы понимаете, почему я не мог рассказать его матери… Религия. Религия — та кнопка, которая запустила эту машину!
ДАЙЗЕРТ. И что вы предприняли?
ФРЭНК. Ничего. Я закашлял и вернулся вниз.
(Юноша спохватывается: вытаскивает изо рта веревку и забирается обратно в постель.)
ДАЙЗЕРТ. А потом, позже вы с ним не говорили об этом? Как-нибудь не намекали?
ФРЭНК (безнадежно). Я не смею говорить о таких вещах, доктор. Это не в моих правилах.
ДАЙЗЕРТ (доброжелательно). Понимаю вас.
ФРЭНК. Но я подумал, что вам просто обязан рассказать… Затем и пришел.
ДАЙЗЕРТ (горячо благодаря). Да. Я очень признателен вам. Спасибо.
(Пауза.)
ФРЭНК. Вот, и потом…
ДАЙЗЕРТ. Да? Еще что-то случилось?
ФРЭНК (еще более смущенно). Одна важная деталь. Один нюанс.
ДАЙЗЕРТ. Что такое?
ФРЭНК. В ту ночь, когда он сделал это, эту ужасную вещь в конюшне…
ДАЙЗЕРТ. Да?
ФРЭНК. В ту самую ночь он был с девушкой.
ДАЙЗЕРТ. Откуда вам известно?
ФРЭНК. Просто знаю, и все.