Доктор чуть не сломал спину, согнувшись почти пополам, чтобы устроиться за таким столом, но на это жаловаться не стоило. Он вытащил авторучку. Мэри-Джейн потянулась и подтащила висящую над ним голую лампочку.

Откуда-то снизу вновь послышался тот же странный звук: кликети-кликети-кликети. Затем что-то зажужжало. Знакомые шумы.

– Что это за звук? – спросил он. – Теперь давай заполним документ. Имя матери, пожалуйста?

– Мона Мэйфейр.

– Имя отца?

– Майкл Карри.

– Зарегистрированные супруги?

– Нет. Пропустите эту графу, ладно? Доктор покачал головой.

– Родился прошлой ночью, говоришь?

– Через десять минут после двух этим утром. Роды приняли Долли-Джин Мэйфейр и Мэри-Джейн Мэйфейр. Фонтевро. Вы знаете, как это пишется?

Он кивнул.

– Имя мальчика?

– Это девочка. Морриган Мэйфейр.

– Морриган? Никогда не слышал о таком имени. Морриган… Это имя святой – Морриган?

– Произнеси имя ему по буквам, Мэри-Джейн, – попросила Мона. Голос ее, доносившийся из ниши, был очень тихим. – С двумя «р», доктор.

– Я умею писать, милая. – В подтверждение своих слов он громко произнес имя по буквам, отчетливо произнося каждую.

– Так. Что еще? Я не знаю веса…

– Восемь фунтов девять унций, – сказала бабушка, расхаживая взад и вперед и пошлепывая малышку, лежавшую у нее на плече. – Я взвесила ее на кухонных весах. Рост нормальный!

Доктор снова покачал головой. Быстро заполнил остальные графы, поспешно сделал копию. Какой смысл говорить с ними об остальном?

Молния сверкнула во всех чердачных окнах – северном и южном, западном и восточном, – а затем комната вновь погрузилась в уютный полумрак. Дождь мягко шуршал по крыше.

– Хорошо. Я оставляю вам копию. – Доктор вложил экземпляр свидетельства в руку Мэри-Джейн. – И забираю оригинал, чтобы отослать его в приход. Через пару недель вы получите официальные регистрационные документы на ребенка. Теперь давайте попробуем покормить малышку. У вас пока нет молока, но есть молозиво и этот…

– Я скажу ей все это, доктор Джек, – сказала бабушка. – Мона покормит девочку после вашего ухода. Она немного застенчива.

– Ладно, доктор, – сказала Мэри-Джейн. – Я отвезу вас обратно.

– Черт подери, хотел бы я отправиться отсюда другим способом, – вздохнул он.

– Что ж. У меня есть швабра – можем полететь на ней. Согласны? – Мэри-Джейн жестом предложила доктору следовать за собой и направилась к лестнице, шлепая расстегнутыми сандалиями по доскам.

Молодая мама тихо хихикнула – совсем как маленькая девочка. В этот миг она выглядела абсолютно нормально, на щеках проявился даже слабый румянец. А ее груди, похоже, готовы были вот-вот взорваться. Он надеялся, малышка не окажется слишком раздражительной маленькой придирой и капризулей. Если честно сказать, доктору трудно было определить, которая из двух молодых женщин выглядит привлекательнее.

Он поднял москитную сетку и снова подошел к кровати. Вода струями выливалась из его ботинок. Черт знает что! Форменное безобразие! Но что он мог с этим поделать? Влага струйками стекала вниз под рубашкой.

– Ты чувствуешь себя нормально, милая? – спросил он.

– Да, – подтвердила Мона.

В руках она держала кувшин с молоком и пила из него большими глотками.

А собственно, почему бы и нет? Но он был чертовски уверен, что нужды в этом у нее не было. Она одарила его яркой улыбкой школьницы – возможно, самой ослепительной, какую ему довелось видеть в жизни, – продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов, и он заметил несколько маленьких веснушек у нее на носу. Да, крошка, но, наверное, самая хорошенькая рыженькая, какую ему довелось видеть в жизни.

– Пойдемте, доктор! – Мэри-Джейн уже безапелляционно командовала им. – Мона должна отдохнуть, и крошка, похоже, собирается захныкать. До встречи, Морриган. До свидания, Мона. Пока, бабушка.

Потом Мэри-Джейн протащила его через весь чердак, остановившись лишь для того, чтобы напялить свою ковбойскую шляпу, которую сняла, когда они вошли. С полей шляпы полилась вода.

– Тихо, теперь тихо, – прошептала бабушка малышке. – Мэри-Джейн, поспеши, этот ребенок начинает нервничать.