– С тобой все в порядке, милая? – спросил он.

– Да, доктор, – ответила она бодрым, ясным голосом. – Будьте так любезны, оформите все необходимые бумаги на моего ребенка, пожалуйста.

– Ты прекрасно знаешь, что должна была…

– Доктор, но ребенок уже родился! – Теперь она уже полностью проснулась. – У меня прекратилось кровотечение. Я никуда не собираюсь отсюда уходить. Как вы можете убедиться, я в полном порядке и чувствую себя лучше, чем сама ожидала.

Кожа у нее под ногтями была чистая и розовая. Пульс был нормальный. Груди – полные, налитые. А возле кровати стоял большой кувшин с молоком, наполовину опустошенный. Что же, это было для нее полезно.

Интеллигентная девушка, уверенная в себе и хорошо воспитанная, подумал он, и не из деревни.

– Вы, обе, оставьте теперь нас наедине, – велел он Мэри-Джейн и старухе, маячившим прямо у него за плечами, как два гигантских ангела. – Выйдите отсюда, чтобы я смог осмотреть девочку и убедиться, что у нее нет кровотечения.

Малыш слегка хныкал, словно только что понял, что остался жив, и был не вполне уверен в том, что ему это нравится.

– Доктор, я сама позабочусь об этой малышке, – мягко возразила бабушка. – Как вы могли подумать, что я позволила бы ей лежать здесь, если бы открылось кровотечение?

И она удалилась, подбрасывая малышана руках – слишком энергично для новорожденного, как показалось доктору.

Он ожидал, что маленькая мать тоже взволнуется, увидев это, но та осталась невозмутимой.

Ему пришлось самому держать масляный светильник в процессе осмотра, чтобы убедиться, что с роженицей все в порядке. Вряд ли это можно было считать тщательным осмотром.

Юная мать села, опираясь на подушки. Рыжие волосы в беспорядке разметались вокруг белокожего лица. Доктор откинул толстый слой покрывал. Все чисто и превосходно выглядит – он не мог их ни в чем упрекнуть. Она была просто безукоризненна, словно ее искупали в ванне, хотя в этих условиях такое едва ли было возможно, и они подложили под нее слой белых полотенец. Вряд ли теперь следовало опасаться каких-либо выделений. Она была матерью, это точно. После родов осталось множество кровоизлияний, однако белая рубашка была в безукоризненном состоянии.

Почему же, скажите бога ради, они не вымыли маленького так же, как мать? Или им не захотелось играть в куклы и сменить малышу пеленки?

– Теперь просто ляг на спину, милая, – сказал он матери. – Ребенок не порвал тебя, как вижу, но разрывы чертовски облегчили бы тебе роды. Не думаешь ли, что в следующий раз лучше обратиться в больницу?

– Конечно. А почему бы и нет? – сказала она сонным голосом, после чего слегка рассмеялась. – Со мной все будет в порядке.

Все как полагается настоящей леди. Она уже никогда не будет ребенком, подумал он, хотя она такая тоненькая, хрупкая. А что будет, когда история пойдет гулять по городу. Хотя сам он не собирался ни словом обмолвиться об этом даже Эйлин.

– Ведь я говорила вам, что у нее все в порядке, не так ли? – спросила бабушка, отодвигая в сторону занавеску.

Ребенок тихонько плакал, уткнувшись ей в плечо. Мать даже не взглянула на него ни разу.

«Вероятно, на сегодня ей этого достаточно, – подумал доктор. – Пусть отдыхает, пока это возможно».

– Ладно, все в порядке. – Доктор опустил одеяло. – Но если откроется кровотечение, поднимется температура, засовывайте ее в этот свой лимузин и везите прямо в больницу, в Наполеонвилль.

– Конечно, доктор Джек, мы рады, что вы зашли к нам. Мэри-Джейн взяла его за руку и повела прочь из крохотного закутка, подальше от кровати.

– Благодарю вас, доктор, – вежливо произнесла рыжеволосая девочка. – Пожалуйста, напишите все, что положено. Дату рождения и прочее… И пусть они подпишутся как свидетельницы.

– Вот деревянный стол, чтобы вы могли написать все прямо здесь. – Мэри-Джейн указала на крохотный самодельный столик из двух сосновых досок, лежавших на двух столбиках – старых деревянных ящиках из-под бутылок колы.

Давно он не видел подобных ящиков. Их использовали обычно для хранения маленьких бутылочек, стоивших всего пять центов. Мэри-Джейн рассчитывала, возможно, продать их на блошином рынке какому-нибудь коллекционеру. Множество вещей, разбросанных здесь повсюду, она могла бы продать. Он разглядел на стене, прямо у себя над головой, старинный газовый рожок.